Она хотела ограничиться несколькими повседневными платьями, но миссис Гроув была настойчива, а ткани очень красивы,и девушка опомнилась только тогда, когда оказалась обладательницей внушительного гардероба. Часть из вещей: сорочки, чулки, несколько ночных чепцов упаковали сразу, остальное обещали прислать по мере готовности. Одри надеялась отказаться хотя бы от вечерних туалетов, но ей это не удалось.

– Взгляните на этот бледно-голубой шелк! – миссис Гроув развернула отрез. – Он прекрасно подойдет к вашим глазам. Мы можем украсить его вышивкой.

– Не представляю, куда я могу ходить в таком платье, – пробормотала Одри.

– Это вы зря, мисс! – миссис Гроув с укором посмотрела на девушку. – Хотфилд, конечно, невелик, но и здесь имеются развлечения: званые вечера, часто с танцами, концерты и даже балы. Вам просто необходимо несколько вечерних платьев!

– Ох, мисс, не отказывайтесь от такого великолепия! – вторила швее Пейдж. – Что люди подумают, если вы не станете дружить с соседями?

Возразить было нечего, Тьма тоже молчала, и город Одри покидала с легким кошельком, но тяжестью на душе. За один раз она потратила столько, сколько не тратила за всю свою жизнь. Конечно, она знала,что вернет капитану все до последней монеты, но прекрасно понимала работать придется не один месяц. Хотя, может, это и к лучшему.

Совесть взыграла еще больше, когда, выйдя от портнихи, Одри заметила, что Джон-Джозеф неодобрительно косится на нее. Стараясь держаться невозмутимо, девушка села в ландо, груженая свертками горничная забралась следом, и кони сорвались с места Одри пришлось ухватиться за бортик, а Пейдж откинуло на спинку сиденья. Свертки посыпались на пол. Громыхая колесами, экипаж покатил по неровной дороге. В какой-то момент солнце вдруг скрылось за внезапно набежавшими тучами, холодный ветер ударил в лицо. Он был настолько пронзительным, что на глазах выступили слезы. Кони припустили еще быстрей, колеса угрожающе заскрипели.

– Не стоит так гнать лошадей, – не выдержала Одри, когда они выехали из города. Она прекрасно понимала, что о ней думает верный слуга капитана, но в то же время не могла позволить вымещать злость на ни в чем не повинных животных. – Они абсолютно не при чем !

Джон-Джозеф на секунду обернулся и смерил ее строгим взглядом.

– Ясно дело, мисс, кони не виноваты, что вы столько провозились, да только если торопиться не будем, все вымокнем, дождь вот вот ливанет, – кончиком бича он указал на сгустившиеся над морем тучи. – Так что расплачиваться за вашу задержку придется именно им, ну и еще одному ослу.

Последнее он проворчал очень тихо, но Одри все равно услышала. Она покосилась на Пейдж. К счастью, горничная была слишком занята тем, чтобы удержаться на сидении и повторно не выронить свертки с покупками, потому ничего не услышала. К особняку они подъезжали как раз в тот момент, когда с неба начали падать первые капли.

Они могли бы избежать и их, но Джон-Джозеф, как только увидел крышу дома над деревьями, перевел коней в шаг.

– Ты же торопился, – напоминал ему Одри, все еще сердясь за слова об осле. Возможно, Альберт Линдгейт ии был беспечен и легкомыслен, кто ж еще станет помогать сбежавшей из дому девушке, но все равно его мотивы его поступков были благородны, и он не заслужил подобного прозвища.

– Не хочу отшагивать коней в ливень, время уже холодное, можно простудить, – спокойно пояснил слуга.

– С чего ты решил, что будет ливень? – изумилась девушка

– Так капитан со вчера безбожно хромает! – фыркнул Джон-Джозеф. – А такое только перед проливным дождем или снегопадом. По нему можно погоду сверять.

– Сколько лет ты ему служишь? – вдруг поинтересовалась Одри.

– Еще до войны. Как он к нам в полк пришел. Тогда его милость меня своим денщиком и выбрал. Вот с тех пор я везде с ним, – он говорил спокойно, но было заметно, что он очень гордится своим хозяином.

– И… в войну? – она немного помедлила, прежде чем задать этот вопрос. Неподдельный интерес девушки заставил верного слугу сменит гнев на милость, он оживился, а складка между бровей исчезла:

– Разумеется, мисс, я ж и говорю: я уже служил, когда капитан в полк прибыл. А это еще до всего было.

– Он хороший командир?

Кучер широко улыбнулся:

– Почитай один из лучших! Всегда в первую очередь о лошадях думает, потом о людях, и только после – о себе.

В устах завзятого лошадника эта фраза звучала как комплимент. Одри хотела поспрашивать еще, но они как раз подъехали к крыльцу.

– Выходите скорее, – поторопил кучер пассажирок. – Не то кони промокнут!