Я забилась в самый дальний угол палаты, втиснувшись между стеной и шкафом с медикаментами. Мне нужна была защита со спины. Я обхватила колени дрожащими руками, вглядываясь в тени, отбрасываемые медицинским оборудованием. Мой аналитический ум, моя гордость, сейчас с холодным, отстраненным ужасом наблюдал, как тело подчиняется древнему ПТСР.

«Ами, ты на крейсере. Это голо-монитор, а не слизевик. Это шум фильтров, а не шипение саранчи», — твердила я себе, но дыхание всё равно срывалось на короткие всхлипы.

Именно там меня и нашел Хшери во время ночного обхода. Двери бесшумно разъехались. Свет в коридоре показался мне ослепительным. Я сжалась в комок, оскалив зубы, готовая защищаться. Главврач замер на пороге. Его светящиеся в полумраке глаза безошибочно выхватили меня в углу. На его невозмутимом лице не дрогнул ни один мускул.

Он не стал включать основной свет. Не стал звать санитаров. Он плавно, медленно опустился на пол в трех метрах от меня, скрестив длинные ноги, и положил руки на колени — открытый, неагрессивный жест.

— Знаете, Ветрова, — произнес он своим бархатным, отстраненным голосом, — с точки зрения биохимии, ваша реакция абсолютно идеальна. Амигдала вашего мозга сейчас подавляет префронтальную кору. Вы всё еще там, в джунглях. Это не слабость. Это доказательство того, что ваша нервная система функционирует превосходно.

Я смотрела на него из своего угла, стуча зубами, и медленно, с трудом сглатывала вязкую слюну.

— Моя... Амигдала... — прохрипела я, — сейчас советует мне проломить вам голову этой стойкой для капельницы, доктор, если вы подойдете ближе.

Хшери тихо, почти одобрительно хмыкнул.

— Отрадно видеть, что даже на грани нервного срыва вы не теряете своей способности к иронии. Это хороший прогностический признак. Но я всё же предпочту сохранить свой череп целым.

Он достал из кармана халата маленькую ампулу и безыгольный инъектор.

— Это нейро-стабилизатор. Не седативное. Он не превратит вас в овощ. Он просто снизит уровень кортизола в крови до значений, при которых вы вспомните, что металлические стены крейсера не имею намерения вас переварить. Позволите?

Я закрыла глаза. Глубоко вздохнула, заставляя себя разжать сведенные судорогой пальцы, и кивнула. Хшери подплыл ближе, холодное прикосновение инъектора к шее, тихий щелчок, и через минуту первобытный, сковывающий грудь ужас начал таять, оставляя после себя лишь колоссальную, выматывающую усталость. Он помог мне подняться и лечь обратно в постель.

— Завтра будет легче, — сухо пообещал он, укрывая меня одеялом. — А через неделю вы будете вспоминать это просто как дурной сон. И да, я не скажу адмиралу, что нашел вас на полу. Врачебная тайна.

Упоминание Каэра резануло по живому.

— Как он? — шепотом спросила я.

— Его ребра представляли собой весьма увлекательную мозаику, а печень была в шоке от тех токсинов, которыми вы его поили, — проворчал Хшери. — Но терианская регенерация — это чит-код эволюции. С ним всё будет в порядке. Спите, аналитик.

Следующие два дня превратились в странную имитацию социальной жизни. Экипаж, узнавший о нашем спасении, тянулся в лазарет. Это была та самая грубоватая, честная флотская забота, которая не терпит сантиментов. На «Гелиосе» не принято было жалеть выживших, их принято было приветствовать.

Варг ввалился в палату, принеся огромный пищевой термо-контейнер, от которого пахло жареным мясом и специями. Ор'хан сел на хлипкий стул, который жалобно скрипнул под его весом.

— Если этот водяной умник Хшери скажет, что тебе еще рано есть нормальный белок, я сам его съем, — басом заявил командир штурмовиков, сгружая контейнер мне на колени. — Ты молодец, мелкая. Данверс читал логи выживания. У нас в штурмовом блоке половина парней не протянула бы и пяти дней в том болоте. А ты вытащила командира. Мы у тебя в долгу.

Потом пришел Эш, принесший мне мой обновленный планшет и доступ к научной сети корабля, потому что «я знаю, что ты сойдешь с ума от скуки, пока пялишься в белый потолок».

А затем, как неотвратимое стихийное бедствие, явилась Лиори. Она ворвалась в палату, когда я безуспешно пыталась заставить себя съесть хотя бы ложку питательного бульона. Вся ее переливающаяся кожа мерцала золотистым, тревожным светом.

— Ты живая! — она рухнула на край койки, схватив меня за руку.

— Я тоже рада тебя видеть, Лиори.

— Ами... Ты выглядишь как привидение. У тебя скулы просвечивают, а глаза такие, будто ты видела конец света.

— Я видела стаю плотоядной саранчи размером с собаку. Это весьма близко по спецэффектам.

Лиори подалась вперед, ее тон стал заговорщицким, а любопытство мгновенно перевесило сочувствие.