Я почувствовала, как в темноте едва заметно дрогнули его губы. Даже сейчас. За несколько секунд до нашей вероятной смерти мы продолжали инстинктивно цепляться за наш ядовитый, привычный сарказм, как за единственное доказательство того, что мы всё еще живы.

А потом раздался страшный, оглушительный грохот. Капсула на огромной скорости врезалась в грунт: видимо не все тормозные двигатели были исправны, как и аварийные парашюты. Нас подбросило, перевернуло несколько раз, с жутким хрустом ломая толстые ветви деревьев. Внутренние амортизаторы взвыли, не справляясь с нагрузкой. Каэр сжал меня в своих объятиях так крепко, что у меня хрустнули ребра, принимая весь удар на свою спину.

Мир вокруг меня взорвался слепящей вспышкой боли, а затем мгновенно, милосердно погрузился в абсолютную, спасительную тьму.

Возвращение в сознание было похоже на попытку всплыть со дна густого, темного океана, до краев наполненного битым стеклом. Сначала вернулась боль — тупая, тяжело пульсирующая в затылке, словно там поселился метроном, и острая, колющая под ребрами при каждом судорожном вздохе. Я попыталась сглотнуть, но во рту стоял отчетливый железистый привкус крови и металла.

Затем пришел звук: глухой, ритмичный стук, который странным образом отдавался прямо в моей груди, вибрируя под ключицами. И только потом мозг, наконец, перезагрузив рецепторы, осознал запахи. Жженый пластик, перегретый, плавящийся металл обшивки, пролитый хладагент и... Хвоя. Густая, морозная хвоя, смешанная с солоноватым запахом крови.

Я попыталась открыть глаза, но веки казались налитыми свинцом. В лицо упиралось что-то неестественно твердое и одновременно обжигающе горячее. Я с трудом скосила глаза, пытаясь сфокусировать зрение в багровом полумраке, и с запоздалым шоком поняла, что уткнулась носом прямо в стык композитных бронепластин на чьей-то широкой груди. Ритмичный стук, который я слышала и чувствовала всем телом, был сердцебиением Каэра. Размеренным, сильным, чуть более медленным, чем человеческое.

Капсула лежала под диким, неестественным углом. Аварийное освещение почти умерло, лишь одна диодная полоска судорожно мигала под потолком, заливая тесное пространство кровавыми вспышками. Единственным постоянным источником света был крошечный иллюминатор где-то сбоку за плечом адмирала, сквозь который пробивался тусклый, чужой фиолетовый полумрак Вереска.

— Вы живы, Ветрова? — голос адмирала прозвучал хрипло, болезненно, прямо над моим ухом. В этом коротком вопросе не было привычного командного холода, только напряженное ожидание.

Я попыталась сделать полноценный вдох, чтобы ответить, но моя грудная клетка наткнулась на непреодолимую преграду его тела. Мы были вдавлены друг в друга так плотно, словно нас спрессовало в единый монолит. Я не могла даже пошевелить руками, намертво зажатыми между нашими телами.

— Кажется... Да, — прохрипела я, чувствуя, как от звука собственного голоса в висках взрывается новая волна боли. — Если ад — это не тесная металлическая банка, где категорически невозможно дышать, то я точно жива. Мы упали.

Я почувствовала, как он тяжело, прерывисто выдохнул, словно этот выдох стоил ему колоссальных усилий. Его левая рука, всё это время, как оказалось, намертво закрывавшая мою голову от ударов о стенки капсулы при жесткой посадке, медленно опустилась.

— Мы упали, — подтвердил Каэр глухо. — Амортизаторы погасили часть кинетической энергии, но капсула вошла в грунт почти на треть. Мы застряли.

Я попыталась отодвинуться, отвоевать хотя бы миллиметр спасительного пространства. Мое бедро скользнуло по его ноге в жесткой тактической ткани, и Каэр вдруг резко, со свистом втянул воздух сквозь стиснутые зубы. Тело под броней превратилось в камень.

— Замрите, Аметист. Не шевелитесь.

Его тон был таким, что я мгновенно обледенела изнутри.

— Простите, — я замерла, как вкопанная, боясь даже моргнуть. Аналитический мозг, сбросив оцепенение, начал лихорадочно сопоставлять факты.

— Вы ранены?

— Деформация корпуса, — процедил он. Я поняла, что каждое слово дается ему с нечеловеческим трудом, он просто отказывался показывать слабость. — Правую панель смяло внутрь при ударе о породу. Меня зажало.