Лиори подошла ближе. Ее кожа перестала переливаться, приобретя ровный, тревожный оттенок. Она положила свои изящные ладони мне на плечи и посмотрела в глаза с пугающей, взрослой серьезностью.

— Слушай меня внимательно, Ами, — сказала она тихо. — Будь осторожна. Когда такие мужчины, как он, впервые признают привязанность, они не сдаются ей. Они пытаются ее уничтожить, пока она не уничтожила их. Шторм только начинается.

До любой настоящей катастрофы почти всегда есть крошечный, обманчиво незначительный момент, когда всё ещё можно было остановить. Не в глобальном, кинематографическом смысле, где герой стоит на фоне драматичного заката и произносит роковые слова. В реальности это всегда короткая, до обидного будничная секунда. Чьё-то излишнее упрямство. Чужая гордыня. Одно маленькое, брошенное ледяным тоном «я так решил», за которым потом тянется неотвратимый шлейф последствий.

И тем, что должно было нас сломать, оказалась не рутина, не чужие едкие слова или излишняя близость. Это была планета.

После того обжигающего разговора в рубке мы с Каэром изо всех сил старались друг друга не замечать. Получалось, прямо скажем, отвратительно — трудно игнорировать человека, с которым ты работаешь в одном оперативном контуре и который, по сути, контролирует гравитацию под твоими ногами. Мы оба вцепились в спасительные формальности устава так, будто это были не правила, а последние шаткие перила над бездонной пропастью. Но чем безупречнее и холоднее всё выглядело снаружи, тем сильнее и болезненнее натягивалась невидимая струна внутри.

Новая цель формально значилась в навигационных картах как объект HD-4421-c. Экипаж почти сразу, с легкой руки техников, окрестил её «Вереском».

С орбиты её континенты выглядели потрясающе: они были сплошь покрыты густыми фиолетово-серыми массивами растительности, разделенными серебристыми нитями рек. Вереск находился в идеальной Зоне Златовласки. Пригодная для дыхания атмосфера, огромные пресноводные резервуары, богатая кислородом биосигнатура. Для исследователей Содружества это был джекпот.

А для меня это означало вторую бессонную ночь подряд. Я сидела, вгрызаясь в аномальные магнитные шумы на сканерах, потому что мой личный опыт и профессиональная паранойя кричали: когда планета выглядит настолько гостеприимной, она почти наверняка приготовила для гостей изящную, эволюционно совершенную мясорубку.

Брифинг проходил в главной рубке, приглушенный свет которой делал лица офицеров резкими и напряженными. На центральном тактическом столе Вереск медленно вращался, переливаясь лиловыми и сизыми цветами.

— Первичная высадка, — сухо докладывал Данверс, обводя световой указкой северный континент, — пойдет по северо-восточному каменистому плато. Высаживаем малый научный блок, штурмовое прикрытие под командованием Варга Несса и стандартную разведывательную сетку дронов. Вектор спуска рассчитан, погодных аномалий в тропосфере не зафиксировано.

— Я иду с вами, — вдруг произнес адмирал.

Его голос прозвучал негромко, но тяжело, как падающий на палубу вольфрамовый лом. В рубке мгновенно воцарилась такая звенящая тишина, что я услышала, как тихо гудят сервоприводы голопроектора. Я моргнула так резко, что у меня заболели глаза. Эш, стоявший у навигационной панели, покосился на меня со смесью острого сочувствия и скрытого, чисто мужского предвкушения грандиозной драмы.

Данверс нахмурился. Его знаменитая, отполированная годами службы невозмутимость дала видимую трещину.

— Сэр... По уставу Содружества на первом проходе неизученной планеты, до развертывания стационарного щита...

— Я прекрасно знаю устав, старпом, — отрезал Каэр ледяным тоном, не терпящим даже намека на дискуссию. — Южный сектор дает слишком много непредсказуемых расхождений по тепловым пятнам. Я хочу видеть условия первичной зоны лично.

— Для этого существуют полевые офицеры, портативные анализаторы и камеры дронов, сэр! — громко сказала я.

Слова сорвались с губ раньше, чем мой инстинкт самосохранения успел забить тревогу и заткнуть мне рот. Все головы на мостике синхронно, как по команде, повернулись ко мне. Каэр тоже медленно, пугающе плавно перевел свой светлый, пронзительный взгляд на мое лицо.

— Вы смеете возражать мне, младший аналитик?

Его тон был убийственно спокойным. Тем самым спокойствием, за которым прячется эпицентр урагана.

— Я... Констатирую факт, адмирал, — я вскинула подбородок, чувствуя, как начинают предательски подрагивать колени, но упрямо не отступая. — Командующий исследовательским флагманом не обязан, да и не имеет права лично спускаться в неочищенную зону, рискуя собой ради удовлетворения оперативного любопытства. Это нецелесообразно.

— Не на каждую планету, Ветрова.

— Вот и отлично! Так давайте начнем с Вереска прекрасную флотскую традицию не менять правила под настроение!