— Уберите руки, аналитик, — прохрипел он, когда я попыталась расстегнуть искореженные фиксаторы его брони, чтобы оценить масштаб катастрофы. Он попытался оттолкнуть меня, всё еще играя в неуязвимого командира.

— Вы ранены! Оставьте свою идиотскую гордость для плаца! — рявкнула я, чувствуя, как страх конвертируется в спасительную ярость. — У меня в аптечке био-гель и коагулянты, но я должна видеть рану!

Он посмотрел на меня. Тяжело, мрачно, с той самой подавляющей энергетикой, от которой на крейсере замолкали даже генералы. Я на секунду замерла под этим взглядом. Но потом упрямо, до хруста стиснула зубы и жестко отбросила его руку в сторону.

— Я сказала, покажите рану, адмирал. Я не собираюсь тащить вас на себе по этим джунглям, если вы решите героически истечь кровью из-за ущемленного самолюбия!

Странно, но этот грубый, совершенно неуставной тон подействовал на него лучше, чем любые уговоры. Каэр медленно выдохнул, откинул голову на пепельный ствол ближайшего дерева, прикрыл глаза и позволил мне снять поврежденную пластину композита.

Я разрезала тактическую водолазку. Правый бок был сплошной, уродливой черно-багровой гематомой. Броня чудом выдержала удар, не дав металлу пробить легкое, но ребра под ней, судя по неестественному рельефу, были сломаны, и, скорее всего, со смещением. Мои пальцы предательски дрожали, когда я касалась его горячей, серебристо-пепельной кожи. Я быстро, стараясь не причинять лишней боли, обработала обширный ушиб замораживающим спреем, щедро нанесла обезболивающий био-гель и туго наложила компрессионную повязку-корсет, стягивая ребра.

— Жить буду, — упрямо повторил он, делая более глубокий вдох, когда мощный анестетик начал действовать.

Он поднял взгляд на небо. Я проследила за направлением его глаз, и то, что я увидела, заставило меня забыть о его травме, о боли в колене и о страхе перед лесом.

В бледном, лиловом небе Вереска, высоко-высоко, сквозь редкие разрывы густых облаков, были ясно видны короткие, яркие росчерки плазменных следов. Крошечные, далекие, беззвучные вспышки взрывов. Там, на орбите, продолжался жестокий бой. И, судя по траекториям этих вспышек, уходящим всё выше и дальше, наш красавец-крейсер «Гелиос-9» стремительно уводил рой пиратских кораблей прочь от планеты, принимая огонь на себя, чтобы спасти флагман и уйти в гиперпрыжок.

— Они ушли, — прошептала я, чувствуя, как внутри разверзается холодная, сосущая пустота. Мои руки безвольно опустились. — Они оставили нас. Они не могли спустить спасательные боты под таким шквальным обстрелом...

— Данверс всё сделал правильно, — жестко и совершенно обыденно сказал Каэр. Он оперся здоровой рукой о дерево и, пошатнувшись, поднялся на ноги. Он устоял. — Старпом спас флагман и экипаж. Это единственно верное тактическое решение.

— Но другие капсулы... Варг, Иара, пилоты...

— Я видел пеленг на тактическом мониторе, пока мы падали в атмосферу, — адмирал активировал наручный ком-линк на уцелевшей левой руке. Экранчик пискнул, мигнул и выдал сплошной серый шум. Электромагнитные помехи Вереска глушили всё. — До планеты долетели не все капсулы. Две были сбиты еще на орбите. Те, кто прорвался сквозь заградительный огонь, рассеяны в радиусе трехсот километров от нашей точки. Связи нет. И в ближайшее время не предвидится.

Он повернулся ко мне. Я огляделась. Вокруг нас глухой, непроницаемой стеной стоял инопланетный лес. Огромные, похожие на мутировавшие папоротники деревья с пепельными стволами уходили ввысь на десятки метров, заслоняя свет. Земля была сплошь покрыта влажным, пружинящим мхом и странными, пульсирующими цветами, от которых исходил тот самый пряный аромат. Из густой, темной чащи доносились свистящие, щелкающие и утробные звуки неизвестной фауны, которая уже пришла в движение после нашего падения.

Мы остались вдвоем. Без связи. Со сломанными ребрами, одним плазморезом и минимальным запасом аварийных пайков. На чужой, неизученной планете, которая только на первый взгляд с орбиты казалась раем в Зоне Златовласки.

— Спасательная миссия вернется за нами только тогда, когда «Гелиос» стряхнет хвост, починит щиты и сможет безопасно войти в систему, — сухо, без тени отчаяния констатировал Тар-Эн. Он вытащил из набедренной кобуры плазменный излучатель, проверил батарею и снял оружие с предохранителя. — Это займет от нескольких дней до пары недель, в зависимости от повреждений крейсера.

Он подошел ближе и посмотрел мне прямо в глаза. В его взгляде не было жалости, только суровое признание новой реальности.

— Наша главная и единственная задача — выжить до этого момента, Ветрова. Добро пожаловать на полевую практику.