Свет выхватил из мрака странную картину: Рэмонд, стоял посреди погреба, сложив руки на груди. Рядом с ним, обняв пузатый сосуд с вином, безмятежно посапывал Даррен Тенн.

Выставив руку вперёд, Нежель остановил нас.

— Осторожно. Они всё ещё в своей иллюзии. Господин Крау не видит и не слышит нас. Резкий выход может повредить сознанию. Свяжитесь с ним, Летиция. Они должны выйти оттуда сами. Иначе мозг может не выдержать.

— Крау! Слышишь меня?

Рэмонд встрепенулся и приложил ладонь к уху. Его губы растянулись в улыбке.

— Лаиш! Слышу тебя. Приём. Наконец-то! Я уже начал подумывать, что вы все решили нас бросить.

— Я прямо перед тобой, Рэмонд, — сказала я тихо. — Там нет стены, понимаешь? Это винный погреб. Но вы должны выйти из иллюзии сами. Разбуди Даррена, попробуй объяснить ему. Он должен поверить тебе, а не своим глазам.

— Легко сказать, — пробурчал Крау, обречённо глядя на товарища по несчастью.

Он подошёл к Даррену и стал легонько бить бедолагу по щекам.

— Эй, Тенн, просыпайся, приятель!

— Крау, отвали, — заплетающимся языком проговорил Даррен, так и не открыв глаза. — У меня клюёт!

К нашему общему удивлению, Даррен поставил руки так, словно держал невидимую удочку, и наклонился вперёд.

— Подсекай! Тяжёлая, зараза! — Вдруг глаза Даррена распахнулись. Стеклянным взглядом он смотрел куда-то перед собой. — Да это русалка, Крау! Смотри какая! Хвостом бьёт!

— Господин Тенн! — Рэмонд неожиданно гаркнул так громко, что я скривилась и закрыла пострадавшее ухо ладонью. — Разве вы не знаете, что ловить русалок запрещено законом! Статья сто пятьдесят седьмая, пункт третий: «Незаконная добыча водной магической фауны»! Немедленно отпустите госпожу Ундину!

Эффект превзошёл все ожидания. Даррен затряс головой, его лицо выразило неподдельный ужас провинившегося чиновника. Он судорожно дёрнул воображаемой удочкой и разжал руки.

— Сорвалась! — с искренним облегчением выдохнул он. — Видел, Крау? Сама сорвалась! Я не виноват, я же на сома шёл…

В этот миг его стеклянный взгляд дрогнул, словно туман рассеивался в его сознании. Даррен медленно повёл головой по сторонам, с недоумением оглядывая пыльные стены погреба, закопчённые своды потолка и наши напряжённые лица, освещённые дрожащим светом свечи.

— Он видит нас! — обрадовалась я. — Рэмонд, а ты?

Крау буравил взглядом пространство между нами.

— Пока нет, Летти. Но ты не волнуйся, сейчас мы это исправим.

— Даррен, видишь Летицию?

Тенн икнул и кивнул одновременно.

— Отлично! Веди меня к ней.

Следователь Тенн, всё ещё шатаясь, но уже с осмысленным взглядом, неуверенно протянул руку. Рэмонд крепко ухватился за его плечо и зажмурился, позволяя вести себя сквозь невидимую стену иллюзии.

Я не выдержала и сделала шаг навстречу и положила ладони Рэмонду на грудь.

Не размыкая веки, Крау обвил мою талию руками, прижал к себе крепко, касаясь губами уха и обдавая тёплым дыханием. Затем отстранился и, наконец, открыл глаза. Его взгляд, блуждавший в пустоте, наконец сфокусировался на мне.

— Вот ты где, — тихо сказал он, не отпуская мою талию.

И тут до нас дошло. Тишина вокруг была зрительской. Мы бросили виноватые взгляды на коллег, с изумлением наблюдавших за представлением. Велор застыл с приподнятыми бровями, Нежель с лёгким научным интересом, а Даррен…

Громкая, душераздирающая икота следователя Тенна разорвала тишину, как пушечный выстрел, окончательно возвращая всех в реальность.

48

Велор отправил пьяного Даррена на мороз, приказав умыться снегом и привести себя в порядок.

Мы вернулись наверх, и я устало опустилась в кресло, пока Нежель осматривал тело. По щеке покатилась слеза, Пауль Гарденс оказался никаким не злодеем, а испуганным мальчишкой, брошенным на растерзание настоящему чудовищу. Горькая жалость ядом растекалась по венам, грозясь пролиться потоком слёз. Если бы он доверился мне, а не подкидывал анонимки...

Рэмонд молча подошёл сзади и обнял меня за плечи.

Спустя несколько минут в библиотеку вернулся следователь Тенн с раскрасневшимся от холода лицом и мокрыми волосами, которые теперь закручивались в забавные тёмные локоны. В его глазах наконец-то появилась привычная острота, и хоть он исправно бросал виноватые взгляды на начальника, стыдно ему не было. Бутыль вина и ловля воображаемой русалки — это совершенно не то, что могло смутить Даррена. Да я даже и придумать не могла, что его смутило бы на самом деле. Даррен поймал мой взгляд и подмигнул так стремительно, что этого не заметил никто, кроме меня.

— Когда я пришёл, дом был пуст, я исследовал его, ну и… провалился, — доложил он о своих похождениях. — Правда, до этого я кое-что нашёл.