Что касается подозреваемого Лероя Гранта и безопасности королевы, Мрак, конечно, предупредил нужных людей, благоразумно отдав приказ не арестовать подозреваемого без крайней необходимости, а следить за ним.

Окончательно протрезвевший и взбодрившийся отваром Даррен метался по кабинету, как зверь в клетке.

— Следователь Тенн, сядьте ради Богини! — наконец рявкнул на него Велор. — У меня уже в глазах от вас двоиться!

— Мы же теряем время! Надо действовать!

Алькон Мрак взял командование в свои руки:

— Мы с вами идём допрашивать актёров, госпожа Лаиш с Крау отправляются в архив. Надо посмотреть, что у нас есть на всех, кто мелькал по делу: Парр, Бранс, Грант, кто там ещё? На Акселя Фейна тоже посмотрите. Что известно об их прошлом?

Мне было очень неприятно, что даже Алькон Мрак подозревает Акселя в причастности, и я сделала себе мысленную пометку, попробовать найти информацию и о самом Альконе. В конце концов, он тоже на «А».

Рэмонд держал меня за руку, когда мы шли в архив. Вдруг меня окликнул долговязый секретарь Велора.

— Госпожа Лаиш, тут вас спрашивают!

Я обернулась и не поверила своим глазам. В тёмном дорожном пальто и меховой шапке, так безжалостно смятой в руках, передо мной застыл отец.

Только сегодня я думала, что, возможно, не успею с ним попрощаться, а теперь он здесь, такой же холодный и чужой, но… он приехал!

Крау заметно напрягся и сжал мою руку.

— Всё в порядке, Рэмонд. Это мой отец.

— Летиция, я знаю, ты на работе. Но нам надо поговорить. Это не займёт много времени.

— Да, конечно, — растерянно пробормотала я и сделала шаг навстречу.

— Только… Можно, не здесь?

Отец с такой горечью обвёл глазами стены унылого коридора, что я поняла: ему неприятно здесь находиться из-за мамы. Когда её убили, он провёл здесь немало часов. Я посмотрела на Рэмонда.

— Я поговорю с отцом в трактире, а ты пока сходи в архив, ладно? Я совсем ненадолго, не волнуйся.

На лице Рэмонда промелькнул настоящий ураган эмоций: беспокойство, нежелание отпускать, понимание, что он не имеет права вмешиваться в семейные дела.

— Господин Лаиш, только, пожалуйста, не оставляйте Летицию ни на минуту, и после разговора проводите обратно.

Отец окинул Рэмонда неприветливым взглядом.

— Так и сделаю, господин…

Мой страж не торопился подсказывать, он выдержал странную паузу и будто нехотя произнёс:

— Крау.

Правая щека отца дёрнулась, и сердце неприятно кольнуло: раньше я не замечала его нервный тик. Неужели отец болен?

Он молча кивнул, взял меня под локоть — его пальцы были ледяными даже сквозь ткань платья.

— Виль, будьте добры, — обратилась я к секретарю, — принесите моё пальто.

Уже на ходу я обернулась, поймав последний встревоженный взгляд Рэмонда, и успокаивающе улыбнулась ему. Ну что может случиться, когда со мной отец?

Улица встретила нас пронизывающим ветром.

Мы шли молча, скрипя снегом под ногами. Отец не отпускал мой локоть, его шаги были быстрыми и нервными.

— Отец, ты дрожишь. Там, в участке, тебе стало плохо?

— Нет, — он ответил резче, чем собирался, и поправил шаг. — Просто холодно. И этот… твой страж. Откуда он?

— Я его наняла. Он телохранитель, — объяснила я, чувствуя, как странно звучат эти слова.

— Крау… — отец пробормотал фамилию так, словно пробовал на вкус что-то горькое. — Знакомая фамилия.

Мы зашли в «Жёнушку демона» и нас тут же окутал запах пива и жареного лука. Отец выбрал самый дальний столик и заказал два чая, даже не спросив у меня, чего я хочу.

— Почему ты приехал именно сейчас? Что-то случилось?

Отец положил свою меховую шапку на стол. Он сглотнул и начал рассказывать,

глядя не на меня, а куда-то поверх моего плеча, в само прошлое:

— Летиция, я решил, что раз уж ты не оставила свою дурацкую идею стать полицейским…

— Следователем, пап.

Он посмотрел на меня так, словно от того, как я его назвала, ему стало больно.

— Да, именно. Так вот. Твоя мать, она… У неё был такой же дар, как и у тебя. Она видела магию, ауру, и ещё что-то. Я толком не разбирался. Она ходила по музеям и выставкам, работала с артефактами, за что и поплатилась в тот вечер…

— Ты… не любил её? — На самом деле, я собиралась спросить «Ты любил её?» Но разве он тогда поступил бы так со мной?

Рука с чашкой чая так и зависла в воздухе. Отец взглянул на меня с такой болезненной горечью, что я, словно, заразившись этим ядом, почувствовала резкую тошноту и головокружение.

— Любил. Но твоя мать… она увлеклась другим незадолго до смерти.

Такого я точно не ожидала, мои глаза расширились от ужаса.

— Кем?

— Артефактором, с которым она тогда работала. Александром Крау.