Только теперь я заметила, что сердце Бекки выделялось на фоне остальных органов. Оно имело неестественный чёрный цвет.

— Что это значит? — спросила я. Мой голос звучал немного хрипло.

— Бекку убило неизвестное нам проклятие. И это уже третье подобное убийство, верно говорю, господин Крау?

Рэмонд наклонился над телом, рассматривая почерневший орган.

— К сожалению, верно...

— Получается, убийц было двое? И действовали они по отдельности? Кому же успела так насолить бедная Бекка? — мои вопросы множились со скоростью света.

Ответов у присутствующих не было.

— Господин Нежель, а что вы скажите об орудии убийства? Точнее, не-убийства. Что за нож использовал преступник?

— Нож для колки льда. Недешевый, но и не уникальный. Длинное узкое лезвие хорошего качества, резная ручка из слоновой кости.

Эд продемонстрировал нож.

Я присмотрелась, стараясь запомнить растительный узор и маленькую птицу с длинным острым клювом вырезанную на рукоятке.

Из прозекторской мы направились в суд, где работала Бекка. По дороге Рэмонд спросил:

— Госпожа следователь, а позвольте поинтересоваться, почему мы идём на место работы жертвы, а не к её жениху?

— Я еще до нашего визита в дом графа попросила секретаря Виля послать кого-нибудь за Лероем. Но думаю, он не прибудет раньше завтрашнего дня. Жених Бекки военный, он служит в столице.

— Вот как? Значит, вы полагаете, он не мог быть связан с её убийством?

— Вот допрошу его, тогда и буду строить предположения.

Рэмонд насмешливо хмыкнул.

...

Судья Бранс хмурил кустистые брови:

— Леди Гарденс работала моим помощником всего вторую неделю. Она готовила документы по делу о растрате казны. И ещё...

Бранс подвинул к себе кипу бумаг, возвышающуюся на столе.

— Вот это. Деликатное дело. Сын директора городского театра обвиняется в похищении молодой актрисы Марселы Капэль. Три недели он продержал её в подвале своего дома. Он якобы влюбился, а девушка взаимностью не отвечала. Вот и решил взять измором, так сказать. Марсела сбежала от похитителя. И обратилась в суд. Парня задержали.

— И чем именно леди Гарденс занималась в связи с этим делом? — уточнила я.

Судья шумно вздохнул.

— Она искала прецеденты. Понимаете, не так много случаев известно в истории судопроизводства, когда достойный обвинительный приговор выносили похитителям. Тем более, принимая во внимание чувства преступника. Да и жертва не пострадала физически. Я не вправе требовать сурового приговора в данном случае.

— А этот парень, похититель, он в тюрьме?

— Вчера его выпустили под залог, до суда.

Мы с Крау переглянулись.

— Судья Бранс, а вы сами, что думаете по поводу убийства вашей помощницы. Оно могло быть связано с её работой?

— Исключать такой вариант, конечно нельзя. Однако мне сложно представить, кто и зачем мог её убить в таком случае.

Бранс развёл руками. Он не высказал огорчения по поводу гибели своей помощницы, но по его лицу, поникшим плечам и горестным вздохам можно было сделать вывод: Судья очень расстроен случившимся.

Когда мы вышли из здания суда, день уже клонился к вечеру. Настало время зайти с отчётом к начальнику полиции, а у меня не наметилось ни единой версии.

Рэмонд, со скучающим видом шагающий рядом, словно прочитал мои мысли:

— Чтобы появилась версия надо выяснить, куда Бекки отправилась после того, как поспешно покинула дом родителей.

Я остановилась и внимательно посмотрела на Рэмонда:

— Как это можно узнать?

Тон Крау превратился в нарочито наставнический:

— Опросить соседей и хозяйку квартиры. А затем кучеров, которые работали вчера в городе.

Я ужаснулась, представив, сколько времени это займёт.

— Госпожа следователь, — ухмыльнулся Крау, — вам не обязательно делать всю работу самой. Отдайте распоряжение городовым, зайдите к начальству и со спокойной совестью можете завершить свой первый рабочий день.

— Спасибо. Вот только не представляю, как усну, зная, что убийца Бекки на свободе.

— За дополнительную плату могу спеть вам колыбельную, — нахальный взгляд Рэмонда не оставлял никаких сомнений о том, что он подразумевает под этими словами.

— Как-нибудь усну и без вашего вокала! Можете, кстати, на сегодня быть свободны! Всего доброго!

Попрощалась я и, не дождавшись ответа, направилась в участок.

9

Прежде чем открыть дверь полицейского участка, я всё-таки оглянулась. Моего стража нигде не было видно. Наверное обрадовался, что наконец я его отпустила и поспешил в трактир. Я отчего-то вспомнила вчерашнего змея-искусителя с длинным тонким языком, и меня передёрнуло от отвращения.

Отдав распоряжения городовым, я зашла в кабинет Эммета Велора.