Один быстрый взгляд на руки Рэмонда, сбитые, в свежих царапинах и лёгкой отёчности костяшки, которые он так и не удосужился спрятать в карманы. И я всё поняла.

Крау не просто исчез. Он пошёл выяснять отношения. Из-за меня. Из-за тех дурацких, пьяных слов. И, кажется, выяснил их весьма убедительно.

Наши взгляды встретились. В его глазах не было ни раскаяния, ни объяснений.

Я ничего не сказала. Просто отвела глаза, чувствуя, как по щекам разливается предательский румянец. Стыд, злость и какая-то дурацкая, непрошеная радость, сплелись в тугой узел где-то под ложечкой.

28

Мне было ужасно неловко смотреть на подбитый глаз Даррена. Его же самого, казалось, внешний вид совсем не смущал. Он уселся во главе стола в своём кабинете, а мы заняли места слева и справа: Аксель, Нежель, Рэмонд, который неожиданно тоже сел на стул рядом со мной.

Высокие окна с тёмными шторами пропускали рассеянный свет, выхватывая из полумрака книжные шкафы с юридическими фолиантами и картотечные шкафы, доверху забитые делами. Странно, но помимо уже привычных мне запахов полицейского участка, в кабинете Даррена витал едва ощутимый аромат шоколада.

Пока Даррен переговаривался с Эдом, раскладывая документы, я тихо сказала Рэмонду:

— Господин Крау, с сегодняшнего дня поднимаю ваше жалованье на один процент.

— Что за невиданная щедрость? — поднял бровь мой страж.

— Это не щедрость. Это за дополнительную обязанность. Следить, чтобы ваша подопечная не пила алкоголь.

Уголки его губ едва дрогнули, когда он серьёзно произнёс.

— Что же. Весьма мудрое вложение денежных средств, госпожа Лаиш.

Даррен покашлял, давая понять, что совещание началось.

— Итак, господа. Не хотелось признавать, но следствие по делу проклинателя зашло в тупик. Поэтому сейчас не помешает мозговой штурм.

— Есть какие-нибудь новые данные? У нас три жертвы, насколько я помню, Мелинада Томми, Аннет Бон и Бекки Гарденс. Все разной внешности, разного положения в обществе.

— Верно, госпожа Лаиш. Новых данных практически нет. Эд, что насчёт твоих жутких экспериментов с сердцами жертв?

Нежель пригладил длинные белые волосы, уложенные в хвост.

— Как вы знаете, преступник использует неизвестное нам проклятие, которое медленно разъедает сердце жертвы, — Нежель откинулся на спинку стула, сложив пальцы домиком. — Я провёл много опытов с повреждённой материей. Чернота, которая заполняет клетки сердец... — он сделал театральную паузу, — ...микроскопически похожа на технический углерод.

— То есть на обычную сажу?— вспомнила я уроки алхимии в академии.

— Визуально — да, — кивнул Эд. — Но при ближайшем рассмотрении это не углерод. Это сама тьма в дисперсной фазе. Концентрированная, инертная.

Увидев недоумение на наших лицах, Нежель снисходительно пояснил: — Грубо говоря, она неактивна. Словно тьма сгорела внутри сердца, оставив после себя лишь сажу.

— Что нам это даёт? — нетерпеливо спросил Даррен, постукивая пером по столу.

Эд вздохнул, молча укоряя присутствующих за их недалёкость.

— Если тьма горела в сердце, то жертва должна была чувствовать адскую боль незадолго до смерти.

Все замолчали, с ужасом представляя себе мучения несчастных.

— Но как тьма попала в сердце? — первой нарушила молчание я. — Магия? Проклинатель произнёс заклинание, и оно запустило тьму сразу в сердце?

— Теоретически, это нельзя исключать, но не представляю, какими силами должен обладать злодей. Здесь одним знанием магических заклинаний действовать не получится. Нужна просто дьявольская мощь.

— Значит, более вероятно, что проклятье попало в жертву иначе? — подхватила я. — Через желудок? А затем с кровью в сердце? Словно обычный яд.

— Да. Это куда более вероятная модель, — оживился Эд. — Или жертве сделали подкожный или внутривенный укол. Ввели некий «носитель проклятия».

— Но тогда на теле должен остаться след от иглы? — вклинился Аксель нахмурившись.

— Должен, — согласился Нежель. — Но мы по-прежнему не знаем время действия проклятья. Оно могло запуститься спустя дни или даже недели после внедрения. След от иглы к тому времени мог бы давно затянуться, стать невидимым. Мы искали свежие повреждения. А что, если они были старыми?

Аксель, до этого лишь поджимавший губы, вдруг резко вскипел и даже ударил кулаком по столу, заставляя меня вздрогнуть:

— Я не понимаю! К чему убийце такие сложности? Все эти ваши «дисперсные фазы» и «носители»! Разве не проще всадить жертве нож в спину? Пулю? Обычный яд, в конце концов? Убийца — он как волк, должен быть быстрым и жестоким! А этот... этот творит какую-то алхимию!

Он тяжело дышал, уставившись на Нежеля, словно в ожидании, что тот сейчас раскроет все карты. Эд лишь поднял бровь, спокойно вытирая брызги чернил с протокола.

В наступившей тишине раздался размеренный голос Крау: