— Она бредит во сне, — ещё тише сказала сиделка. — Всё время повторяет: "Бекки... Бекки..." Может, эта Бекки увела у неё жениха?

— Бедная Одиль!

Девушка вдруг спохватилась:

— Мне пора! Если госпожа Гарденс узнает...

— Даже не переживайте об этом. Я могила! — заверила я сиделку.

Довольная "разгаданной" тайной, сиделка удалилась, так и не заперев двери. "Да здравствует халатность персонала", — подумала я, скользнув внутрь.

Люкс "Райский рассвет" был зеркальной копией нашего, если не считать обоев цвета лаванды. На кровати под грудой одеял лежала Одиль — бледная, как привидение. Мои попытки разбудить её ни к чему не привели.

Магическое зрение показало изумрудные переливы её ауры — тот же дар целительства, что и у матери. Но что-то было не так... Её магия будто затянута серой дымкой, словно кто-то намеренно подавлял силу девушки.

На ночном столике стоял злополучный пузырёк. Недолго думая, я вылила содержимое в кадку с пальмой.

"Расти, дружок, теперь ты самый невозмутимый финик в округе”.

Вместо лекарства я долила в пузырёк воды из графина.

Я уже направлялась к выходу, когда услышала мерные шаги. "Дьявол тебя побери, Рэмонд, где ты?!" — мысленно выругалась я, ныряя в гардероб. Ряды дорогих платьев стали моим убежищем. Дверь распахнулась, каблуки застучали по паркету. Чья-то рука резко открыла шкаф... и сняла бархатное пальто. Дверь захлопнулась.

Но не прошло и минуты, как замок снова щёлкнул. На этот раз шаги были тихими, осторожными. Дверца шкафа распахнулась, и... банный халат над моей головой ожил!

— Летти! — громко прошептал Крау. — Нашёл-таки свою блудную музу!

— Рэмонд! — выдохнула я. — Вы что, решили меня до инфаркта довести?

— Я смотрю, вы здесь обосновались. Уже и ванну приняли? — ухмыльнулся он, отодвигая халат и протягивая мне руку.

— Вы обещали задержать Селин!

— Видите ли, милая Летти, удержать влюблённую женщину — задача не для простых смертных.

— Что вы имеете в виду?

— За нашей госпожой Гарденс пришёл весьма представительный молодой человек. Лыжный тренер. И она упорхнула с ним на прогулку.

— В кринолине и на каблуках?

— Угу! Госпожа знает толк в развлечениях.

— Так значит, у неё здесь роман?

— Бинго! Всегда знал, есть -таки у вас талант сыщика! — подмигнул мне мой страж.

— Ну, если бы у меня был такой муж, как господин Гарденс, я бы тоже…

— Летти! Да вы та ещё штучка, оказывается! — почти восхищённо округлил глаза Рэмонд.

— Прекратите называть меня Летти! — прошипела я.

Нашу совершенно непрофессиональную перепалку перебил голос сиделки:

— Госпожа Крау? Что вы здесь делаете?

Страж выразительно посмотрел на меня.

— Простите, мы с женой, — он нахально обнял меня за талию, притягивая к себе, — просто услышали крик и не могли не посмотреть, в чём дело. Дверь была открыта.

— Бедняжка Одиль, наверное, кошмары, — вздохнула сиделка, поспешно ставя поднос.

— Какой ужас, — подхватила я. — Может, ей лучше проснуться? Говорят, новые впечатления — лучшее лекарство от несчастной любви.

— Я бы не отказалась от такого рецепта, — неожиданно призналась сиделка. - Но госпожа Гарденс...

— Кстати, я Летиция, а это Рэмонд. Его мать тоже была сиделкой.

— Неужели правда? — сиделка недоверчиво окинула взглядом Крау.

— Истинная. Матушка посвятила всю свою жизнь помощи страждущим. А вас как зовут?

— Берта, — ответила она, доверительно улыбаясь.

— Берта, можно, мы ещё навестим Одиль? Когда госпожи Гарденс не будет, разумеется. – спросила я.

Берта колебалась, перебирая складки своего передника. Вдруг слабый стон донёсся с кровати. Мы все разом обернулись. Пальцы Одиль дёрнулись, сжав простыню.

— Она просыпается! — ахнула сиделка и бросилась к графину с водой. — Надо дать лекарство.

Крау незаметно сжал мою руку. Мы замерли, наблюдая, как веки Одиль дрожат, пытаясь подняться. Берта осторожно приподняла её голову, поднося стакан.

— Госпожа Одиль? Надо попить.

Одиль медленно открыла глаза - мутные, невидящие. Её губы шевельнулись, но вместо слов вышел лишь хрип. Берта торопливо поднесла ей пузырёк с "лекарством" — той самой водой, что я подменила.

Выпив глоток, Одиль закашлялась, но взгляд её стал яснее. Она обвела комнату растерянным взором, остановившись на нас с Крау. Внезапно её глаза расширились.

— Бекки! Они убили её! Они убили!

18

Сиделка резко отпрянула, глаза её расширились. "Она решила, что мы и есть убийцы", — мелькнуло у меня в голове..