— За этим стариком стоит проследить, — прошептала я, так как в зале стало гораздо тише, а свет медленно гас.

— Проследить, конечно, не помешает. Не думаю, что он наша цель, но может что-то знать.

Мы вертели головами, слушая обрывки приглушённых разговоров.

Последние зрители торопились занять свои места, свет погас окончательно, и в полной темноте заиграла тихая, грустная мелодия.

— Летиция, вы посмотрите немного спектакль без меня. Не вздумайте никуда уйти. Я скоро.

Не успела я возразить, как Крау, скрытый темнотой, просто исчез, обдавая меня потоком воздуха. На шелест его крыльев ворона никто не обратил внимание, так как яркое пятно света упало на сцену, и занавес открылся под одобрительные аплодисменты зрителей.

Оставшись в ложе одна, я почувствовала себя ужасно глупо. Происходящее на сцене меня, возможно, и заинтересовало бы в другое время, но сейчас мне было не до спектакля. Во время представления никто, конечно же, разговаривать не собирался, и я начала подозревать, что Крау таким мудрёным способом просто решил от меня отделаться.

«А что, если «акусти», может, больше, чем он сказал?» — мелькнула внезапная догадка. Вместо того чтобы слушать разговоры, я закрыла глаза и попыталась сосредоточиться на самом артефакте, ощутить его магию.

Я представила людей за пределами зала, там, в гримёрке, или в кабинете господина директора. Нечто вроде эха стало доноситься до моего уха, сначала едва слышно, потом всё явственнее.

«Одной статейкой и спектаклем ничего не добьёшься, ситуация требует радикальных решений».

Мой внезапный успех оборвался так же неожиданно.

— Как же вам не совестно, обманывать, госпожа! — раздался рассерженный шёпот консьержа прямо над моим ухом. — Покиньте ложе немедленно! Сюда сейчас мэр с женой пожалуют!

Мысль о том, чтобы потерять нить в самый важный момент, была невыносима. Но паника длилась лишь мгновение, уступая место холодному расчёту. Спор или попытка остаться привлекут внимание, которое сейчас смерти подобно.

— Прошу прощения, мы, кажется, действительно ошиблись, — прошептала я, с максимальным достоинством поднимаясь с кресла. — Мой кавалер пошёл уточнить...

Я не стала договаривать, позволяя консьержу додумать всё самому. Главное было — уйти из поля зрения и продолжить прослушку из другого укрытия.

39

«Одной статейкой и спектаклем ничего не добьёшься, ситуация требует радикальных решений».

Чей разговор я подслушала, и что это нам даёт?

Я стояла в пустом коридоре, и отчаянно теребила мочку уха, мысленно пытаясь настроить акусти на продолжение. Ничего не выходило, лишь назойливый шум в ушах, похожий на отзвук далёкого прибоя.

Спектакль! Мы ведь почти не смотрели на сцену, а судя по этой реплике, он тоже связан с преступниками, как и дурацкий рассказ в газете!

Я решительно направилась искать кабинет директора театра.

— Простите, — обратилась я к седовласой женщине со стопкой программок в руках. — Это программка сегодняшней премьеры?

— Да, возьмёте? — обрадовалась она. — Здесь вся информация, и актёры, и краткое содержание.

— Беру две, спасибо! — Я протянула ей серебряную монету. Пальцы чуть дрожали от нервного напряжения.

— Ой, а у меня сдачи не будет.

— Не надо сдачи. Подскажите, где кабинет директора?

— А, здесь направо и наверх, К нему ведёт отдельная лестница, не пропустите.

Она с любопытством взглянула на меня, но, получив щедрую плату, не стала задавать лишних вопросов. Я кивнула и пошла в указанном направлении. Ковёр под ногами приглушал шаги, а со стен смотрели старинные портреты актёров в золочёных рамах.

— Лаиш! Приём! Ты меня слышишь? — в ухе так неожиданно и чётко раздался голос Рэмонда, что я вздрогнула. — Ты где?

— Слышу! Меня выгнали из зала. Иду к кабинету господина Парра.

— Не…

— Рэмонд? Крау, приём!

Акусти прохрипел что-то нечленораздельное и умолк. Что хотел сказать Рэмонд? Не ходить к директору?

Я резко развернулась и отошла в глубокую нишу с бюстом какого-то драматурга. Моё дыхание стало частым и прерывистым. Ослушаться его сейчас — значит пойти против инстинкта самосохранения и профессиональной дисциплины. Но и упускать шанс было нельзя.

«Хорошо, Рэмонд. Пять минут. Я даю тебе пять минут, а потом вхожу в эту дверь». Прижавшись спиной к холодному мрамору, я уставилась на злополучную дверь, засекая в уме секунды.

Крау появился раньше. Растрёпанный, с оторванным рукавом и кровопотёком на лице. Вид у него был такой, будто он продирался сквозь колючую проволоку, а не шёл по роскошному театру.

— О, богиня, что случилось?

— Услышал знакомый голос в акусти, сунулся за кулисы проверить. А там решил немного сымпровизировать и сорвать их премьеру. Но тот, кто это всё организовал, нанял охранников. Некультурные ребята, должен сказать.