В этот момент в дверь постучали.

Стук был условным — три коротких, пауза, два длинных. Александр отпустил моё плечо, шагнул к двери, отодвинул задвижку.

Вошёл Михаил Воронов.

Я видела его несколько раз — на приёмах, на редких семейных обедах. Высокий, седой, с тяжёлым взглядом и манерами человека, привыкшего повелевать. Сейчас он был в строгом тёмном костюме.

— Ну что, — спросил он Александра, — Узнал подробности?

Александр дёрнул плечом.

— Виктория такая тупая, что даже ответ не может сформулировать. Ходит вокруг да около, несёт какую-то чушь.

Михаил посмотрел на меня с интересом.

— А ты расспросил саму Кристину? — спросил он у сына.

Александр поморщился.

— Ещё не успел. Сначала решил с этой разобраться.

Михаил покачал головой.

— Медлительный ты, Саша. Вечно тянешь до последнего.

Он прошёл в центр кабинета, остановился напротив меня. Я смотрела на него и видела то, чего не замечала раньше — жёсткую складку у губ, холод в глазах.

— Впрочем, это уже неважно, — сказал он. — Скоро ритуал будет проведён. Кто бы не попытался нам помешать, но Завеса будет снята, и все пожалеют, что не прислушались ко мне раньше.

Я дёрнулась. Кулон на шее полыхнул болью — резкой, обжигающей, от которой перехватило дыхание. Я зашипела сквозь зубы.

Михаил перевёл на меня взгляд.

— Вы явно как-то замешаны в этой истории, — сказал он задумчиво. — Да и эти глупые видео несколько подпортили мои планы. Но у меня всегда есть план Б.

Он повернулся к Александру.

— Я дал отмашку запустить, как только концерт начнётся.

Концерт. Я замерла, перебирая в памяти события. В городе должен был состояться большой концерт в честь Дня города. Десятки тысяч людей на главной площади. Идеальное место для массового жертвоприношения.

В этот момент дверь с грохотом слетела с петель.

В кабинет ворвались люди в тёмной форме. Их было человек восемь, может, десять. Они двигались слаженно, профессионально, заполняя пространство.

Я не успела моргнуть, как Александра и Михаила уже прижали лицом к стене, заламывая руки. Михаил попытался что-то сказать, но ему быстро надели на рот какой-то артефакт, заглушающий речь. Александр дёрнулся, получил короткий удар под дых и затих.

Август вошёл следом. Быстро оглядел кабинет, нашёл меня взглядом, и я увидела, как на его лице мелькнуло облегчение. Он подошёл, снял с моей шеи артефакт.

— Цела? — спросил он коротко.

— Да.

Кристина стояла у стены, всё ещё с пустым лицом. Один из магов подошёл к ней, снял с нее кулон. Её лицо дрогнуло, глаза наполнились слезами.

Глеб, появившийся в дверях следом за магами, шагнул к ней, обнял за плечи.

— Тихо, всё хорошо. Ты в безопасности.

Я смотрела на эту картину и чувствовала, как отпускает напряжение. Август стоял рядом, его рука лежала на моём плече — тёплая, тяжёлая, надёжная.

Один из магов уже надевал наручники на Александра и Михаила.

Август повернулся ко мне.

— Я чуть с ума не сошёл, когда ты написала про эфир. Мы мчались сюда как сумасшедшие, я поднял управление на уши, забрал всех оперативников.

— Я знала, что ты придёшь, — ответила я.

Он усмехнулся, провёл пальцем по моей щеке.

— Рисковая ты, даже слишком.

— Зато теперь их взяли.

— Взяли, — согласился он. — Благодаря тебе.

— Зрители же увидели всё?

— Увидели, увидели, — заворчал он, но в голосе слышалось облегчение. — И до сих пор видят. Через полчаса здесь будет толпа репортёров.

Я выдохнула и выключила камеру. Получилось.

Август притянул меня ближе, и я позволила себе на секунду закрыть глаза и просто стоять, чувствуя тепло его тела, запах его одеколона, биение его сердца под моей щекой. Вокруг суетились маги, выводили Вороновых, кто-то говорил по коммуникатору, кто-то осматривал кабинет.

— Поехали отсюда, — тихо сказал он.

Мы вышли из кабинета. За нами шли оперативники, уводили Вороновых, успокаивали персонал, который уже собрался в коридоре и взволнованно перешёптывался. Кто-то снимал на свои коммуникаторы, кто-то просто стоял и смотрел.

В холле было людно. Я мельком увидела отца — он стоял у стойки регистратуры, разговаривал с кем-то из врачей. Увидев меня, он кивнул и улыбнулся — устало, но с облегчением.

Я вышла на улицу. Воздух был холодным, пахло бензином и приближающимся дождём. Август шёл рядом, держа меня за руку.

— Ты правда в порядке? — спросил он, когда мы остановились у его машины.

— Правда, — ответила я. — Устала только.

Он открыл дверцу, я скользнула на пассажирское сиденье. Машина тронулась, и я откинула голову на подголовник, глядя в окно на проплывающие мимо огни города.

— Что планируешь делать дальше?