— Не знаю, — отец покачал головой и поморщился от боли. — Услышал шорох, нож чиркнул по лбу, инстинктивно дернулся в сторону и опрокинул стеллаж. Он упал между мной и... ней.

— Ней? — я вцепилась в его руку. — Ты видел, кто это был?

— Женщина, — твердо сказал отец. — В маскировке, лица не разобрать. Но фигура женская, движения быстрые. Когда стеллаж рухнул, она не стала пробиваться через него, просто развернулась и выбежала. Я крикнул, прибежали санитары, но было уже поздно.

Я выпрямилась и посмотрела на Глеба. Его лицо было каменным.

Сначала нападение на художницу Лихачеву. Теперь на моего отца.

Я выдохнула, прижалась лбом к плечу отца на секунду, потом выпрямилась и повернулась к людям в форме.

— Вы видели её по камерам?

Старший службы безопасности, мужчина лет пятидесяти с седыми усами, покачал головой.

— Она прошла по слепым зонам.

— Слепые зоны?

— У каждой системы безопасности есть места, куда камеры не достают. Кто-то изучил схему и ударил именно туда.

— Значит, профессионал, — сказала я. — Или тот, у кого есть доступ к планам клиники.

Усатый кивнул.

— Отрабатываем обе версии.

Я перевела взгляд на отца. Он сидел, сгорбившись, и смотрел в одну точку. Шок. Я видела это состояние у сотни пациентов — когда тело цело, а разум еще не верит, что опасность миновала.

— Пап, поехали, — сказала я мягко.

Я отвезла отца в его квартиру, убедилась, что двери заперты, окна закрыты, сигнализация включена. Он пытался протестовать, говорил, что с ним все будет в порядке, что не надо волноваться. Я не слушала.

— Ложись спать, — сказала я на пороге. — Завтра позвоню. Если что — сразу звони мне.

Он кивнул и закрыл дверь.

Я спустилась вниз, села в машину и достала коммуникатор. Набрала номер Глеба.

— Это не случайность, — сказал он тихо.

— Я знаю.

— Твой отец... у него есть родственники среди тех семерых?

Я замерла.

— Что?

— Семеро магов, которые проводили ритуал Завесы сто лет назад. Их потомки — цели для убийцы. Лихачева была из рода Плещеевых. Твой отец...

— Захаровы не имеют к этому отношения, — перебила я. — Обычные лекари, несколько поколений. Никакой магической аристократии, никаких древних фамилий.

— Тогда почему он?

Я молчала, лихорадочно перебирая в памяти все, что знала о семье Захаровых из романа и из воспоминаний Виктории. Дед — основатель фармацевтической компании, поднялся с нуля, никаких знатных корней. Бабка — из купеческой семьи, тоже без магической родословной. Мать — из обедневших дворян, но тех, кто никогда не участвовал в большой политике. Отец — вообще белая ворона, ушел в государственную медицину, порвал с семейным бизнесом.

Никакой связи с семерыми. Никакой.

— Может, это не из-за родства, — сказала я наконец. — Может, это из-за меня. Способ заставить меня сделать то, что нужно убийце.

— Что, например?

— Выйти за тебя замуж.

— Что?

— Подумай сам. Я отказалась от твоего предложения. Через несколько дней нападают на моего отца. Следующей могу быть я, или мать, или кто-то еще из семьи. Кто-то хочет, чтобы мы поженились. Чтобы ты получил доступ к архиву.

— Но зачем убийце, чтобы я попал в архив?

— Понятия не имею. Но это единственная логичная связь.

— Допустим, ты права. Кто-то хочет, чтобы я открыл фамильный дом. Но зачем? Чтобы самому туда проникнуть? Чтобы украсть информацию?

— Или чтобы уничтожить ее. Чтобы никто не узнал правду о потомках тех семерых.

На той стороне провода послышался глубокий вздох.

— Тогда мы в ловушке. Если не поженимся — убийца продолжит охоту на твою семью. Если поженимся — откроем ему дорогу к архиву.

— Мы успеем. Первыми найдем информацию. И мы будем готовы к тому, что он придет.

— Ты предлагаешь рискнуть?

— Я предлагаю защитить семью. А заодно, возможно, остановить войну.

Глеб молчал несколько мгновений, затем тихо сказал:

— Хорошо. Тогда давай обсудим, как это сделать.

Однако наши вымученные планы на подачу заявления в ЗАГС были несколько скорректированы действительностью, которая шла своим путем. В этот день странности Кристины, Александра и даже Анны получили свое объяснение.

На следующее утро после покушения на отца, когда я подъехала к больнице, у входа стояли двое мужчин в темно-синей форме. Служба магической безопасности Российской империи. Они не грубили, но смотрели цепко, профессионально.

Один из них отделился от группы и подошел ко мне, когда я выходила из машины.

— Виктория Захарова? — спросил он, хотя, судя по интонации, не сомневался в ответе.

— Да.

— Пройдемте с нами. Нужно задать вам несколько вопросов.