— Ты не можешь этого обещать.

— Могу, — сказала я твёрдо. — Потому что я не собираюсь умирать. И потому что теперь всё это позади. Вороновых взяли, ритуал остановлен, общественность в курсе. Всё закончилось.

Он смотрел на меня долго, изучающе. Потом медленно кивнул.

— Ладно, — выдохнул он. — Ладно.

Машина тронулась. Мы ехали по ночным улицам, и я смотрела в окно на пустые проспекты, редкие фонари, тёмные витрины магазинов. Город спал, не зная, что несколько часов назад был на волосок от катастрофы.

Август молчал, но напряжение понемногу отпускало его. Я видела это по тому, как расслаблялись его плечи, как пальцы на руле перестали сжиматься до белых костяшек.

Мы подъехали к моему дому. Он заглушил двигатель, повернулся ко мне. Собирался что-то сказать, наверное, очередное предупреждение или просто пожелать спокойной ночи.

Я не дала ему сказать.

— Август, — спросила я невинно, — А ты придерживаешься старых традиций?

Он нахмурился, не понимая.

— Каких традиций?

— Ну, знаешь, — я чуть наклонила голову, глядя на него из-под ресниц. — Ждать до свадьбы. Три свидания. Всё такое.

Он смотрел на меня несколько секунд, переваривая. Потом до него дошло. Его лицо изменилось — сначала удивление, потом что-то тёплое, почти нежное, а потом в глазах вспыхнул тот самый огонь, который я уже видела сегодня, но теперь он был другого оттенка.

— Вика, — начал он.

Я не дала ему договорить. Я подалась вперёд, притянула его к себе за воротник и поцеловала. Его губы были тёплыми, чуть шершавыми, и когда я поцеловала его, он на секунду замер — будто не верил, что это происходит. А потом ответил.

Он целовал жадно, нетерпеливо, будто ждал этого момента весь вечер. Его руки скользнули мне на талию, притянули ближе. Я зарылась пальцами в его волосы — они оказались мягкими, шелковистыми, совсем не такими, как я представляла.

— Вика, — выдохнул он мне в губы. — Ты уверена?

Вместо ответа я снова притянула его к себе.

Он сдвинул свое сиденье одной рукой, не разрывая поцелуя. Механизм щёлкнул, сиденье откинулось назад, и я оказалась прижатой к нему, чувствуя жар его тела сквозь одежду.

— Иди сюда, — сказал он хрипло и одним движением пересадил меня к себе на колени.

Я охнула от неожиданности, упёрлась руками ему в грудь. Под курткой у него была простая рубашка, и я чувствовала, как бьётся его сердце — часто, сильно, неспокойно.

Он смотрел на меня снизу вверх, и в его глазах не осталось ничего, кроме голодного, нетерпеливого желания.

— Ты сводишь меня с ума, — сказал он.

— Взаимно, — ответила я и снова поцеловала его.

Теснота машины, тишина ночной улицы, запах его одеколона, смешанный с моим — всё это было восхитительным.

Он целовал меня жадно, глубоко, и я отвечала тем же. Его рука скользнула мне под пальто, на талию, пальцы сжали ткань свитера, потом нашли край и пробрались под него, к коже.

Он целовал мою шею, ключицы, плечи, куда доставал, стягивая ворот свитера. Я выгибалась ему навстречу, чувствуя, как внутри закипает что-то первобытное, неконтролируемое.

Мы целовались, пока не кончился воздух. Потом оторвались друг от друга, глядя в глаза.

— Пойдём ко мне? — спросила я.

Он посмотрел на меня долгим взглядом, и я увидела в его глазах то же, что чувствовала сама — усталость от этого бесконечного дня, желание просто быть рядом, чувствовать тепло другого тела, забыть на время о расследованиях, артефактах и заговорах.

— Не хочу тебя отпускать.

— Я тоже не хочу, чтобы меня отпускали.

— Тогда пойдем, — ответил он.

Я проснулась от того, что солнечный луч бил прямо в лицо. За окном шумел город, где-то внизу сигналили машины, из кухни доносился запах кофе. Я потянулась, чувствуя, как приятно ноют мышцы после вчерашнего — мы с Августом вчера ходили на каток.

С кухни доносился запах кофе и едва слышное шипение кофейного аппарата.

Рядом никого не было. Я протянула руку к тумбочке, нащупала коммуникатор. Девять тридцать утра. Выходной.

Мы всегда старались проводить вместе хотя бы два дня в неделю. Выходные, если они совпадали, или просто вечера, когда никто не был на смене. Это была наша традиция, которую мы ввели ещё в первые месяцы совместной жизни и не нарушали ни разу. Ходили в кино, в рестораны, гуляли по паркам, иногда просто сидели дома.

Я улыбнулась, натянула его рубашку, оставленную на спинке стула, и пошла на запах.

Август стоял у кухонного острова в одних домашних штанах, спиной ко мне, и сосредоточенно намазывал маслом тост. На плите шипела яичница с беконом. Я подошла сзади, обняла его за талию, уткнулась носом между лопаток.

— Доброе утро, — сказала я в его кожу.