— Да, на сегодня всё. Вы свободны.

Я вышла из кабинета и направилась к выходу. Ноги дрожали, но я старалась не подавать вида.

Я вышла из управления на набережную и несколько минут стояла, глядя на серую воду. Ветер трепал волосы, задувал за воротник пальто, но я не двигалась. Нужно было переварить услышанное.

Кристина. Тихая, скромная Кристина с ее чистым видением и наивными глазами оказалась ходячим артефактом внушения. Она не хотела никому зла — просто транслировала сценарий, который насмотрелась в романах, и люди под него подстраивались. Анна бегала за Александром, Александр уволился из холдинга и пошел работать в госбольницу. Она еще и последовала за мной – чтобы реализовать свой сценарий, а когда внушение на мне не сработало, то решила, что на роль соперницы подойдет и Анна.

Я поехала в клинику. Нужно было увидеть Глеба.

Он сидел в ординаторской, просматривая какие-то бумаги. Увидев меня, отложил их в сторону.

— Ты где была? Я звонил, твой коммуникатор был вне зоны.

— Меня забрали в управление магической безопасности, — я села на стул напротив него и положила локти на стол, а затем пересказала ему разговор.

— Ее отправят к менталисту Волконскому, — подытожила я. — Будут учить контролировать дар.

Глеб кивнул.

— Это правильно. Я слышал о нём – он лучший в своем деле. Она не виновата, что родилась с такой способностью.

— Ты ее жалеешь?

— А ты нет?

Я помолчала. Кристина стала причиной того, что Анна вела себя как сумасшедшая, что Александр бросил холдинг, что весь этот бардак вообще случился. Но она не хотела этого. Она просто была такой, какой ее создал автор — носительницей дара, который в романе служил для возвышения, а в реальности оказался опасным оружием.

— Не знаю, — честно ответила я. — Наверное, немного жаль.

Глеб посмотрел на меня внимательно.

— Она не выбирала этот дар, Вика. Он в ней есть, и она не умеет им управлять. Представь, что ты транслируешь свои самые дикие фантазии в мир, и люди начинают их исполнять, а ты даже не понимаешь, что происходит. Это не дар, это проклятие.

Я молчала, переваривая его слова.

— Я думаю, что покушения могут прекратиться, — добавила я. — Если в дело вмешалась служба безопасности, убийца побоится продолжать.

— Я не уверен, — Глеб потер переносицу. — Если убийца действует по тому же сценарию, что в моем мире, его не остановит пара инспекторов. Он слишком хорошо подготовлен.

Мы помолчали. Я смотрела на него и думала о том, как странно все складывается. Два человека из разных миров, запертые в чужом сценарии, пытаются его переписать.

Я вышла из ординаторской и направилась в отделение. Нужно было проведать отца — он настоял, что выйдет на работу, хотя я советовала ему отлежаться хотя бы день.

Я вышла в коридор. Клиника гудела привычным рабочим шумом — где-то катили каталку, переговаривались медсестры, из палаты доносился плач ребёнка. Я дошла до лифта и нажала кнопку вызова.

Двери открылись почти сразу. Внутри стоял Август.

На нем было темное пальто, в руках — кожаная папка с бумагами.

— Виктория, — кивнул он. — Рад вас видеть.

— Взаимно, — ответила я, хотя радости не чувствовала.

Я на секунду замерла, потом вошла. Двери закрылись, лифт пополз вверх.

— К отцу? — спросил он, глядя на светящиеся цифры этажей.

— Да.

Он кивнул, будто это объясняло всё. Мы ехали в тишине несколько секунд, и я уже собралась выдохнуть с облегчением, когда он вдруг повернулся ко мне.

— Вы позволите задать вам еще один вопрос?

— Задавайте.

— Вы говорили, что развод был вашим решением. Что брак был ошибкой с самого начала. Почему же вы терпели три года?

Я смотрела на него и понимала, что он не просто так спрашивает. Он что-то ищет.

— Люди меняются, — ответила я. — Иногда достаточно одного события, чтобы пересмотреть всю жизнь.

— Какого события?

— Личного.

Мы оба потянулись к кнопке лифта одновременно. Наши ладони соприкоснулись, и на секунду я замерла.

Он не убрал руку. Наоборот, его пальцы сомкнулись на моем запястье, и я замерла, глядя на него снизу вверх — он был выше почти на голову. Его лицо находилось в опасной близости, и я видела мелкие крапинки в серых глазах, тень щетины на скулах, жесткую линию губ.

— И не скажешь, — тихо сказал он, не убирая руки, — Что такая хрупкая девушка работает врачом. Я ведь знаю, что раньше вы не слишком интересовались своей профессией. А в последнее время вдруг ушли в госсектор с хорошей должности...

Он говорил это, а его пальцы медленно сместились с моей ладони на запястье. Я почувствовала лёгкое, почти невесомое давление — он считал пульс.