Она кивнула, и в её глазах мелькнуло предвкушение. Катя всегда любила тайны.

Я рассказывала долго. Про то, что в городе происходит серия нападений, связанных с древним ритуалом. Про то, что убивают потомков семи родов, которые сто лет назад поставили Завесу над Моравией. Про то, что за этим стоит Михаил Воронов, который хочет снять Завесу любой ценой, чтобы спасти умирающую жену с помощью некромантов.

Катя слушала молча, только иногда кивала. Когда я дошла до документов, найденных в архиве Орловых, она попросила показать.

Я выложила на стол копии — родословные, схемы ритуала, письма с подписью М.В. Она рассматривала их долго, вчитываясь в каждую строчку, и я видела, как её лицо меняется — от недоверия к пониманию, от понимания к ужасу.

— Это… — она подняла на меня глаза. — Если это правда, то…

— То через месяц здесь начнется война, — закончила я. — Если мы не остановим ритуал.

Катя откинулась на спинку стула. Её пальцы сжимали край стола.

Я пододвинула к ней несколько листов с фотографиями убитого официанта, найденными в газете, со схемой пентаграммы на полу.

— Это убийство, которое произошло в моём доме. Жертва — тот самый официант, который подсыпал какое-то вещество в бокал Александру. Александр в тот вечер подсыпал порошок Кристине, чтобы сблизиться с ней и повлиять на нее, но не ожидал, что подсыпят что-то и ему. Но поскольку официант оказался родственником рода Демидовых, то он устроил его ритуальное убийство.

Катя смотрела на фотографии, и я видела, как её пальцы дрожат.

Я откинулась на спинку стула, давая ей время переварить. Официантка принесла кофе, поставила передо мной, и я сделала глоток. Горечь обожгла язык, но это помогло сосредоточиться.

— Всё, что здесь написано, — я обвела рукой разложенные бумаги, — Должно стать достоянием общественности. Люди должны узнать правду о Моравии. О том, что сто лет назад на остров сослали не только преступников, но и детей, стариков, обычных людей, у которых просто был не тот дар. О том, что сейчас там живут поколения, которые никогда не видели материка, но вынуждены расплачиваться за грехи предков.

Катя слушала, не перебивая.

— Если мы этого не сделаем, — продолжала я, — Если правда останется в этих бумагах — начнётся война.

— Ты хочешь выложить это на портал, — догадалась Катя.

— Да.

Она молчала долго. Смотрела то на меня, то на документы, то в окно, где по улице спешили прохожие, не подозревающие, что решается их судьба.

— Это безумие, — сказала она наконец.

— Знаю.

— Ты действительно веришь, что это остановит войну? — спросила она.

— Да. Если люди узнают правду, если начнут обсуждать, если газеты подхватят — у имперского совета не останется выбора. Им придётся что-то делать. А пока правда спрятана в архивах, они могут делать вид, что ничего не происходит.

Катя откинулась на спинку стула. Её пальцы сжались в кулаки.

— Я хочу помочь, — сказала она.

Я выдохнула. Не заметила, что задерживала дыхание.

— Я просто хочу, чтобы ты понимала риски.

— Я понимаю, — ответила она твёрдо. — И я не хочу войны. Если есть шанс её предотвратить, я в деле.

— Хорошо, — сказала я. — Тогда слушай план. Первая часть — сделать эти документы публичными. Выложить на видеопортал, чтобы их увидели все. Люди должны узнать правду о том, что происходит на самом деле.

Катя кивнула.

— Это можно устроить. У меня есть доступ к загрузке, я могу выложить анонимно. Но нужно будет подготовить текст.

— Я подготовлю, — пообещала я.

— Хорошо, — она уже записывала что-то в блокнот.

— Вторая часть сложнее, — продолжала я. — Нам нужна прямая трансляция с последующим сохранением на портале.

Катя подняла бровь.

— Трансляция? Чего?

— Не знаю пока, — честно ответила я. — Но если мы сможем показать что-то в реальном времени — например, само разоблачение, или арест, или что-то, что нельзя подделать — это будет сильнее любых документов. Люди увидят всё своими глазами.

Она задумалась, покусывая ручку.

— Технически это возможно, — сказала она медленно. — Но сложно. Нужно будет предложить на следующем собрании совета директоров. У нас есть возможность внедрять новые функции, если они получат одобрение. Я могу протолкнуть эту идею, если придумаю хорошие аргументы.

— Какие аргументы нужны?

— Коммерческие, — усмехнулась она. — Что это увеличит аудиторию, что привлечёт рекламодателей, что даст нам преимущество перед конкурентами.

Я кивнула.

— Я подготовлю аргументы.

— Договорились, — Катя допила кофе и отставила чашку. — А пока ты готовишь текст, я могу оцифровать документы у себя в студии.

— Отлично, — я подвинула к ней папку с документами. — Здесь копии. Оригиналы хранятся в надёжном месте, но для записей этого достаточно.