— Он же контролировал Кристину в реальности почти с самого начала, — продолжала я. — Иначе она бы увидела его душу по-настоящему. Увидела бы всю грязь, всю жестокость, все планы. Но не увидела. Почему? Потому что он влиял на неё как-то ещё. Может, он повлиял на неё через секс? Есть такая магия? Если да, это объясняет, зачем вообще была вся эта история с подсыпанным веществом.

Волконский медленно кивнул.

—Подобная магия существует. Через физическую близость можно навязывать эмоциональную зависимость, затуманивать восприятие. Это один из тёмных разделов магии.

— Идём дальше, — сказала я. — Под руководством Александра Кристина устроила внушение Анне – чтобы кто-то заметил, что у Кристины есть подобный дар и её отправили к менталисту Волконскому. Так и случилось. Это дало ему повод изобразить жертву. Он играет роль обиженного, брошенного мужа. Он хочет, чтобы Август поверил в его искренность. Зачем? Чтобы отвести подозрения от себя. Пока Август копает под меня и под Кристину, Александр чист. Он — жертва обстоятельств, жертва измены жены, жертва собственных чувств к Кристине. Он заранее закладывает мысль, что Кристина могла на него влиять. Чтобы если его связь с ней всплывёт — всё списать на внушение.

Август сжал челюсти. Я видела, как его глаза потемнели.

— И всё было хорошо, — тихо сказал Глеб. — Его бы никто не заподозрил.

— Но я поняла, — продолжила я. — Из-за одной вещи. Кто мог среагировать так быстро и уничтожить артефакт у Кристины? Подбросить ей взрывное кольцо? Тот, кто прослушивал мои разговоры. А я пользовалась коммуникатором, который купил мне Александр.

В кабинете повисла тишина. Волконский выпустил очередное кольцо дыма, и оно медленно поплыло к потолку, расплываясь в воздухе.

— А зачем ему уходить из холдинга? — спросил Глеб. — Если он кукловод, зачем становиться директором захудалой госбольницы?

— Чтобы быть ближе к месту событий, — мрачно ответил Август. — Чтобы наблюдать, контролировать, при необходимости — вмешиваться. Директор госбольницы — идеальное прикрытие. У него есть доступ во все отделения, ко всем документам, ко всем сотрудникам. Он может появляться где угодно, не вызывая подозрений.

— Кристина была инструментом. Она не осознавала своей силы, она добрая, наивная, ею легко манипулировать. Александр подводил её к нужным мыслям, а её дар транслировал эти мысли дальше, на других людей. Он — мозг, она — передатчик.

Август поднялся, прошёлся по кабинету.

— Зачем ему снимать печать с Моравии? — спросил он, останавливаясь у окна. — Какой в этом интерес?

Я пожала плечами.

— Не знаю точно. Может, ему обещана власть. Если некроманты вернутся, им нужны будут союзники на материке. Александр может стать правителем, получить доступ к их силе, стать бессмертным — что угодно. В романе об этом ни слова, но в реальности у него могли быть свои мотивы.

В комнате повисла тишина. Волконский смотрел на меня с уважением. Август — с чем-то средним между изумлением и восхищением. Глеб — с облегчением, что я наконец всё соединила в одно.

— Это только теория, — сказал Август. — Убедительная, но без доказательств.

— Доказательства будут, — ответила я. — Если мы их найдём.

Я посмотрела на Глеба.

— Значит, нам нужно открыть архив. Завтра же подадим заявление в ЗАГС.

Август резко обернулся ко мне. Его лицо дёрнулось, будто я сказала что-то оскорбительное.

— Нет, — отрезал он.

Я уставилась на него.

— В смысле — нет?

— Есть процедура вскрытия родовых особняков специальными чарами. Они запрещены для частного использования, но на государственном уровне можно организовать.

Он замолчал и отвернулся к окну. Я видела, как напряглись его плечи, как побелели костяшки пальцев, сжатых на подоконнике. Он сам не ожидал от себя такой реакции.

Глеб переглянулся со мной.

— Чары вскрытия существуют, — сказал он. — Я знаю. Но их применение запрещено без санкции императорского совета. Заявки висят годами. Мой отец подавал такую заявку пять лет назад — тишина.

Август резко повернулся. Его лицо было спокойным, но в глазах горело что-то, чему я не могла найти названия.

— Заявки висят годами для обычных просителей. А для главы службы безопасности региона — могут подвинуться.

Волконский поперхнулся дымом.

— Ты серьёзно?

— Вполне. У меня есть полномочия инициировать экстренное вскрытие, если дело касается государственной безопасности.

Глеб смотрел на Августа с новым интересом.

— Сколько времени это займёт?

— Если запустить процесс сегодня — дня три. Нужно собрать комиссию, получить подписи. Но это реально.

Я молчала, переваривая. Три дня вместо фиктивного брака, который уже начинал казаться мне каторгой.

— Спасибо, что помогаете с этим.

— Это и в моих интересах тоже. К тому же ваш план с браком показался мне... неудачным.

— Неудачным? — переспросила я.