Я глубоко вдохнула. Выдохнула. Еще раз. Сердце колотилось, но я заставила его замедлиться.

— Люди меняются, — сказала я ровно, не забирая запястье. — А вы с виду такой благородный, и не скажешь, что пристаете к хрупким девушкам в лифтах.

Он чуть приподнял бровь, и в его глазах мелькнуло что-то похожее на интерес.

— Я не пристаю. Я проверяю.

— Что именно?

— Правдивость ваших слов.

Я посмотрела ему прямо в глаза. Потом, не меняя выражения лица, резко перенесла вес на ногу и со всей силы наступила ему на носок. Каблук у меня был острый, и я чувствовала, как он врезается в его дорогую кожаную обувь.

Август охнул, разжал пальцы. Я вырвала руку, шагнула к дверям лифта, которые как раз открылись на первом этаже, и вышла, не оборачиваясь.

— До свидания, Август, — бросила я через плечо.

Он не ответил.

Я шла по холлу клиники, чувствуя, как дрожат колени. Он под меня копал – узнал о моей бывшей должности, о моем браке. Но что ему нужно?

Через полчаса я увидела Августа снова. Он стоял у двери кабинета Александра. Дверь была приоткрыта, и я услышала обрывки разговора.

Я нырнула в нишу у окна, за высокий фикус в кадке. Место было дурацким — если кто-то пройдёт мимо, увидит сразу. Но другого не было.

— Я не верю в это, — говорил Александр. — Виктория не способна на такие схемы. Она... она не настолько умна.

— Вы недооцениваете людей, Александр, — ответил Август.

— Но зачем ей убивать официанта? Какой в этом смысл?

— Я изучил камеры с того вечера в отеле. Официант подсыпал что-то в ваш бокал и в бокал Соколовой. А потом был убит. Кому это было выгодно?

Александр молчал.

— Вашей жене, — продолжил Август. — Она получила идеальный козырь для развода. Измена, зафиксированная на фото, под воздействием вещества, которое вам подсыпали. Если она знала об этом плане, если была в сговоре с убийцей...

— Бред, — отрезал Александр. — Виктория не способна на такое. Она туповата для сложных схем. Да, она изменилась в последнее время, стала жестче, но чтобы убивать...

— Вы сами сказали — изменилась. И использовала ситуацию с нехарактерной для нее жестокостью.

Август сделал паузу.

— Скажите, Александр, почему вы так резко разлюбили жену? Почему решили развестись?

— Я не разлюбил, — голос Александра звучал глухо. — Я... я не знаю. Между нами никогда не было особых чувств. Кристина появилась, и всё изменилось. Но теперь я не понимаю — это были мои чувства или навязанный сценарий?

— Возможно, — согласился Август. — Сейчас Соколова проходит обучение у менталиста Волконского. Когда она научится контролировать свой дар, вы сможете поговорить с ней.

— А расследование? Что с подсыпанным веществом?

— Мы не можем двигаться дальше без вашего участия или участия Соколовой.

— Я не хочу в этом копаться, — твердо сказал Александр. — Это слишком личное.

— Понимаю. Соколова тоже отказалась.

Они еще о чем-то говорили, но я уже не слушала. Я стояла в подсобке, прижавшись лбом к холодной стене, и чувствовала, как внутри разрастается отчаяние.

Август подозревает меня. Он считает, что я могла быть в сговоре с убийцей официанта. И хуже того — в его словах была логика. Я действительно использовала ситуацию. Я действительно получила выгоду от действий того парня.

Но я не убивала его. Я даже не знала, что его убьют.

Теперь Август будет копать дальше. Он будет искать связь между мной и убийцей, между мной и тем официантом. И если он найдет хоть что-то...

Я выдохнула и вышла из подсобки. Коридор был пуст — Август и Александр ушли. Я направилась в отделение, стараясь не думать о том, что только что услышала.

Нужно было работать. Нужно было делать вид, что ничего не случилось. И, возможно, всё пришло бы в норму, если бы мы первыми нашли убийцу.

Вечером, когда смена закончилась, я зашла к отцу. Он сидел в своем кабинете, перебирая бумаги, и выглядел уже лучше — цвет лица вернулся, движения стали увереннее.

— Пап, — сказала я, закрывая дверь. — Нам нужно поговорить.

Он отложил ручку и посмотрел на меня.

— О том нападении?

— Да. Может, ты вспомнил что-то необычное?

Он задумчиво почесал подбородок.

— Обычно я чувствую чужую энергетику за несколько метров. Это профессиональное — у всех лекарей-диагностов со временем вырабатывается. А в тот день я был вымотан до предела. И потом — сработал сигнал от пациента. Если бы не он, я бы, наверное, не проснулся вовремя.

Я смотрела на него, и в голове складывалась картина.

Я вышла из кабинета и набрала номер Глеба.

— Волконские есть в списке тех семи магов? — спросила я без предисловий.

На той стороне провода повисла тишина.

— Что? — переспросил он.