Я замечала это с первого дня, но списывала на стресс после событий в отеле. Она перевелась в государственную клинику, хотя могла остаться в «Гиппократе» и блистать там своим редким даром. Она работала много, иногда оставалась после смены, помогала с бумагами, но в ее глазах часто появлялось отсутствующее выражение — будто она сама не понимала, как здесь оказалась.

— Тебе нравится здесь? — спросила я как-то, когда мы пили чай в ординаторской.

— Не знаю, — ответила она честно. — Иногда мне кажется, что я должна быть не здесь.

— А Александр?

Она дернулась, чуть не пролив чай.

— Что — Александр?

— Вы разговаривали? После того вечера?

Она покраснела.

— Он звонил. Говорил, что мы должны быть вместе.

— И?

— А я пока не решила.

Я подняла бровь.

— Почему?

— Не знаю.

Я слушала ее и пыталась сопоставить факты. В романе Кристина была без ума от Александра. Здесь она не могла понять, нужен он ей или нет. В романе она блистала в «Гиппократе». Здесь она работала в захудалой госбольнице. Что-то было не так.

— А он? — спросила я. — Александр? Он пытается с тобой встретиться?

— Пытается, — кивнула Кристина. — Но он странный. То говорит со мной, то смотрит на вас. Как будто разрывается между нами.

Я нахмурилась.

— Что значит — разрывается?

— Не знаю. Вчера он подошел ко мне в коридоре, спросил, как дела. Я ответила, что нормально. А он смотрел на дверь вашего кабинета и отвечал невпопад. Как будто думал о чем-то другом.

— Странно, — сказала я.

Я молчала, переваривая информацию. Александр ищет встречи со мной? После всего, что я ему сказала, после букета в лицо, после уничтожающих слов в том номере? Это было бессмысленно. Или нет?

На седьмой день, ближе к вечеру, я задержалась в ординаторской, чтобы заполнить бумаги. Глеб ушел в отделение, Кристина тоже куда-то исчезла. Я сидела одна, перебирая истории болезней, когда услышала шаги в коридоре.

Шаги были странные — то быстрые, то медленные, словно человек колебался, идти дальше или остановиться. Я подняла голову и через стекло в двери увидела Анну Сергеевну.

Она стояла у кабинета Александра. Кабинет находился в конце коридора, и Анна Сергеевна смотрела на дверь с таким выражением, будто пыталась прожечь ее взглядом. Лицо ее было напряжено, губы сжаты, пальцы теребили край синей мантии.

Я замерла, наблюдая. Анна Сергеевна простояла так около минуты, потом резко развернулась и быстро пошла прочь. Она не заметила меня за стеклом — или сделала вид, что не заметила.

Странно, подумала я. Очень странно. Анна Сергеевна всегда казалась уравновешенной, профессиональной. Что она делала у кабинета Александра в такое время?

Я отложила бумаги и вышла в коридор. Анны Сергеевны уже не было видно. Зато из-за поворота появилась Кристина. Она шла быстро, чуть не бежала, и лицо у нее было бледное.

—Виктория Николаевна, — выдохнула она, увидев меня. — Вы видели?

— Что?

— Анну Сергеевну. Она только что... — Кристина запнулась, подбирая слова. — Она в последнее время странно смотрит на Александра Петровича.

— Я видела, — кивнула я. — Она стояла у его кабинета.

— Да! — Кристина схватила меня за руку. — И это не первый раз. Я замечала ее раньше. Она ходит за ним. Прямо преследует.

Я нахмурилась.

— Ты уверена?

— Да. Неделю назад я видела, как она ждала его у входа в клинику. Долго ждала, пока он не вышел. А потом пошла следом. Я думала, может, у них встреча, но она не подошла к нему, просто шла за ним до самой машины.

Я вспомнила Анну Сергеевну — ее спокойное лицо, ровный голос, профессиональные манеры. Ничто в ней не выдавало человека, способного на преследование. Но факты были фактами.

— А Александр? — спросила я. — Он замечает?

— Не знаю. Он иногда смотрит на нее странно.

— Что значит — странно?

— Ну... — Кристина пожала плечами. — Он смотрит на нее и хмурится. А потом отворачивается.

Я молчала, переваривая информацию. Александр, который смотрит на Анну Сергеевну с недоумением. Анна Сергеевна, которая преследует Александра. Кристина, которая не помнит, как оказалась в этой клинике. Слишком много странностей для одного места.

— Спасибо, Кристина, — сказала я. — Ты правильно сделала, что сказала мне.

— Вы думаете, это что-то опасное? — спросила она тихо.

— Не знаю. Но буду знать, куда смотреть.

Кристина кивнула и ушла, а я осталась стоять в коридоре, глядя на дверь кабинета Александра. За ней горел свет — он все еще был там, работал допоздна.

— Слушай, — сказала я, закрывая дверь. — Тут странные вещи происходят.

Я пересказала ему разговор с Кристиной. Глеб слушал внимательно, потом отложил бумаги.

— Анна Сергеевна? — переспросил он. — Не похоже на нее. Я знаю ее несколько лет, она всегда была уравновешенной. А до мужчин ей никогда не было никого дела.