Я провела пальцем по очередному столбцу цифр, и в голове сложился итог, не совпадающий с тем, что значился в нижней клетке таблицы. Ошибка была очевидной, простая арифметическая оплошность, но из-за нее весь квартальный отчет по закупкам расходных артефактов для нашего отделения не сходился. Петр сидел напротив, погрузив лицо в ладони, и его взъерошенные волосы торчали между пальцами, делая его похожим на испуганного ежа. — Здесь не сходится, — сказала я, постучав ногтем по бумаге. — Сумма по третьей категории кристаллов должна быть не три тысячи восемьсот, а четыре тысячи двести. Кто-то при сложении пропустил четыреста. И отсюда пошла цепная реакция по всему расчету. Он медленно поднял голову. Его глаза за линзами очков были красными от усталости и беспомощности. — Что? — он потянулся за листом, его движения были вялыми. — Где? Я провела пальцем по столбцам. Пока он всматривался, я уже просчитывала следующий раздел — отчет по использованию фокусировочных линз. Там была не ошибка, а сознательное искажение: списание вдвое большего количества, чем было выдано по журналу манипуляционной. Я отметила это про себя карандашом на полях, легким, едва заметным крестиком. Сейчас не время было поднимать шум о возможных хищениях. Сначала нужно было вытащить Петра из этого бумажного болота, в которое он, судя по всему, погрузился с головой еще давно. — Вы правы, — пробормотал он, снова потирая переносицу. — Черт. И это значит, нужно пересчитывать все последующие графы. А там еще сводная по отделению, и согласование с бухгалтерией, и отчет для Александра Петровича… Он ждет это к концу дня. В его голосе звучали отзвуки паники. Я отодвинула от себя стопку уже проверенных мною бумаг и потянулась к следующей папке. — Давайте разделим остаток. Вы берете сводную и пересчет итогов по закупкам. Я пройдусь по журналам использования лечебных артефактов и сведу расход с остатками на складе. Это систематическая работа, она не требует творческого подхода, только внимания. Я справлюсь. Петр уставился на меня. Его рот был слегка приоткрыт, а в глазах застыло немое изумление. — Вы… вы хотите помочь? — он произнес это так, будто я предложила в одиночку перенести гору. — У нас горят сроки, — я уже открывала следующую папку, мои пальцы привычно листали прошитые листы. — Кроме того, я все-таки формально числюсь заведующей этим отделением. — Но… вы никогда… — он запнулся, покраснел и потянулся к своей чашке с остывшим чаем, чтобы скрыть смущение. — Я просто не ожидал. Это очень любезно с вашей стороны. — Не за что, — ответила я, уже погружаясь в колонки цифр. Я делала пометки на полях, сверяла номера накладных с записями в журналах, находила еще несколько мелких несоответствий и аккуратно их исправляла. Я задавала вопросы, уточняла непонятные мне местные аббревиатуры, сверяла цифры из разных ведомостей. Петр сначала отвечал с опаской, потом, видя, что я действительно вникаю и быстро схватываю суть, стал объяснять подробнее, даже оживился. Тут дверь в кабинет открылась без стука. В проеме стоял Александр. Он уже снял пиджак, остался в белой рубашке с расстегнутым воротником и подтяжками. Его взгляд, скользнув по Петру, остановился на мне. На его обычно бесстрастном лице появилось выражение, которое я могла бы назвать замешательством. Он явно не ожидал увидеть меня здесь, в кабинете моего зама, и уж тем более за таким занятием. Его взгляд скользнул с меня на Петра, который вскочил, как будто его застали за чем-то предосудительным. — Господин Воронов! Я… мы как раз заканчиваем с отчетами, — залепетал Петр. — Я вижу, — произнес Александр. Его голос был ровным, без эмоций. Он вошел в кабинет, и пространство сразу словно сжалось, наполнилось напряжением. — Виктория. Неожиданно встретить тебя здесь. Я отложила ручку и подняла на него взгляд, не вставая. — Я помогаю Петру разобраться с бумажной волокитой. Оказывается, в моем отсутствии здесь накопилось немало интересного, — я позволила себе легкую, почти кокетливую улыбку, такую, какую часто использовала прежняя Виктория, когда хотела что-то выпросить или показаться милой. — Решила, что пора проявить рвение. Чтобы ты, наконец, увидел, какая у тебя трудолюбивая жена. Александр слегка сморщился, как от неприятного запаха. Эта маска «старательной жены» была ему отлично знакома и всегда вызывала у него лишь раздражение. Он не ответил на улыбку. — Рвение похвально, — сказал он сухо, обращаясь уже к Петру. — Волков, отчет будет готов к семнадцати часам? — Да, господин Воронов! Без сомнений! Госпожа Воронова… невероятно помогла, — Петр кивал с такой энергией, что очки едва не слетели с его носа. Александр кивнул, его взгляд снова задержался на мне. — Хорошо. И пока я здесь, Петр Сергеевич, как прошло сегодня тестирование новой стажерки? Марья Игнатьевна докладывала мне в общих чертах, но я хочу услышать ваше мнение. Петр сразу оживился. — Кристина Соколова? Потрясающе, господин Воронов! Ее дар чистого видения… он действительно на уровне, близком к магистру-диагносту. Она ставит диагнозы с одного взгляда, без фокусировочных линз, видит энергетические блоки и аномалии, которые стандартное сканирование улавливает с трудом. Сегодня она точно определила несколько сложных случаев. Доктор Семенов был под большим впечатлением. Александр слушал, его лицо оставалось невозмутимым, но я заметила, как его пальцы слегка постукивают по ручке портфеля, который он держал в руке. Он был заинтересован. — А как насчет минусов? — спросил он. Петр замялся, бросив на меня быстрый взгляд. — Ну… она иногда выходит за рамки протокола. Пытается давать пациентам психологические советы, опираясь на свое видение их эмоционального состояния. Не все это воспринимают адекватно. И…