Я лежала на чем-то жестком и горячем, мерно покачиваясь, как в колыбели. Кайен обернулся огромным угольно-черным драконом с алыми прожилками на крыльях, и свернулся вокруг меня кольцом, будто хотел защитить от всего мира. Массивная голова покоилась рядом, обдавая тонкими струйками пара при каждом выдохе, а кончик хвоста собственническим жестом обвивал лодыжку

Он не отпустит! — осознала с пугающей ясностью, скосив глаза на плечо, где алел след от укуса.

Я сглотнула вязкую слюну, примерно представляя, чем обернется наше безумие. После оборота звериные инстинкты возобладали над разумом, и только поэтому я не сумела остановиться и поддалась животному влечению к сильнейшему самцу.

— Ты глубоко ошибаешься, Кайен, если думаешь, что я принадлежу тебе, — прошептала одними губами. — Эта ночь ничего не изменит. И твоя метка собственности — тоже. Каждый из нас получил, что хотел. Я — пробужденного ирбиса и стабильную магию, а ты… Ты выжил только благодаря мне.

Медленно и бесшумно, используя кошачью гибкость, я выскользнула из объятий дракона, замирая при каждом его вздохе. Кайен спал, восстанавливаясь после бурной ночи и ранений, способных лишить его жизни. В зверином облике раны заживали быстрее.

Скользнув в прохладную воду озера, я смыла с себя следы страсти и радостно отметила, что следы зубов на плече побледнели. Через пару дней они исчезнут совсем, и тогда никто ничего не докажет.

В вещевом мешке принца я нашла его запасную рубашку, которую накинула на голое тело. Она доходила мне до колен и прикрывала все стратегические места. Хорошо хоть сапоги уцелели, а то бегать по лесу босиком совсем не хотелось.

Покидая озеро, я на мгновение обернулась. Дракон пошевелился во сне. Он расправил крыло и накрыл им то место, где я недавно лежала. В этом жесте было столько заботы и нерастраченной нежности, что у меня перехватило дыхание. Но я подавила этот порыв, вспомнив крики толпы, плаху и указ о казни, подписанный Кайеном Редрагеном.

Ну уж нет! Никаких больше мужчин, использующих меня ради сиюминутного удовлетворения и укрепления собственных позиций. Я еще даже не начинала мстить, дожидаясь пробуждения зверя и наивно полагая, что в этой жизни еще никто из моих врагов не совершил преступления.

Они все виноваты! И поплатятся за это.

А ведь сестры уже наверняка праздновали мою смерть, Солея радовалась, что уничтожила соперницу, а остальные участницы наивно полагали, что им ничего не будет. Значит, настала пора возвращаться и показать всем, на что способны ирбисы Снойверов.

Шагнув в темный коридор, я позвала кошку, предлагая ей пробежаться и размять лапы. Она с радостью отозвалась, вырываясь наружу огненным вихрем и причиняя фантомную боль воспоминанием о первом тяжелом обороте. Ни клочка одежды, ни сапог, ни фляжки со стилетом на полу не осталось, скрываясь за магией перевоплощения.

Я мощными прыжками достигла пещеры, в которой удушливо воняла сдохшая тварь. Оттолкнувшись лапами от пола, взметнулась наверх, цепляясь когтями за выступы, и оказалась на свободе. Мой путь лежал к точке сбора участников, но теперь лес не казался опасным или чужим.

Благодаря зверю я чувствовала присутствие других хищников поблизости и умело избегала с ними встречи. Ощущала малейшие изменения и магию заповедного леса, способную за считанные секунды переместить меня из одного конца чащи в другой. Теперь я лучше понимала, как сестрам удавалось так легко меня разыскать и подстроить все те подлые ловушки.

До места сбора я добралась меньше, чем за четверть часа. Уже на выходе сменила облик, попросив кошку затаиться и вести себя как можно тише. Но ее присутствие уже изменило меня. Я чувствовала это в том, какой гибкой стала походка и как послушно двигались мышцы, перекатываясь под кожей, а каждый шаг отдавался в позвоночнике хищной силой.

Рубашка с чужого плеча, сапоги, растрепанные волосы — я вышла из леса, мысленно усмехаясь тому, какой жалкой меня сейчас видели другие. Большая часть оборотней праздновала победу и создание новых союзов, но были и такие, кто горько оплакивал утрату или переживал из-за неудачи.

Однако при моем появлении разговоры стихли, кубки замерли в руках, а глаза у большинства расширились от удивления. Они меня похоронили, а я взяла и вернулась из мертвых.

У центрального костра за выносными столами собралась верхушка сильнейших кланов, празднуя завершение третьего этапа. Ирхан Снойвер сидел, сгорбившись и глядя на огонь с такой безысходностью, что у меня сжалось сердце.

Альвина сидела рядом, прикладывая платочек к сухим глазам и изображала безутешное горе. Сестры в темных платьях расположились чуть поодаль и с трудом удерживали на лицах скорбные выражения. Солея Лайнхид улыбалась, о чем-то разговаривая с Морвеной и Шелли.

— О, боги! Валесса? — вскрикнула Ильбера, первой заметив меня у кромки леса.

Она испуганно подскочила, опрокинув кубок с напитком, который алым пятном растекся по белоснежной скатерти.