Я позволила огню вырваться наружу, окутываясь пламенем, как щитом. Вслед за этим совершила частичный оборот, отращивая когти, пушистые ушки и белоснежный хвост.

Ирхан невольно отпрянул, защищая глаза от яркой вспышки и жара.

— О, боги... Фейлин... — выдохнул он имя матери, глядя на золотистые искры, танцующие на моих когтях. Его глаза увлажнились от непрошенных слез, которым отец не позволил пролиться. — Ты унаследовала ее свет и мою силу… Значит, все правда! — Ирхан потемнел от боли и пробуждающейся ярости.

Схватившись за голову, он оперся локтями об стол и застыл, уставившись вдаль затуманенным взглядом. Мысли, роящиеся в его голове, отражались на лица, полном тоски и боли, и в стальном блеске глаз.

— Твоя возросшая сила возвысит Снойверов и оставит клан Валхайнов ни с чем. Только, когда нас обоих не станет, рудники перейдут к Эльмире, как старшей из близнецов, — пробормотал он бесцветным голосом. — Валесса, они не должны узнать… — отмер он, стукнув кулаком по столу. — Среди кланов наблюдается раскол. Даже с поддержкой твоего зверя, мы не сумеем дать отпор. Если все так, как ты говоришь, и мой последний час еще не пробил, то мне понадобится время, чтобы наладить связь со зверем.

— Именно поэтому я пока еще не заявила о себе, — погасив пламя, вернулась к человеческому облику и расположилась по правую руку от отца. — Пусть Альвина празднует победу, пока может. Но тебе придется притворяться слабым, жаловаться на боли и делать вид, что пьешь ее отвары. А я останусь «глупой девчонкой», которая лишь чудом выжила.

— Зачем тебе это? — Ирхан нахмурился, на его лбу залегла тяжелая складка, появляющаяся в моменты глубоких размышлений. — Не проще ли мне отправить Альвину в поместье? Я посажу ее под замок на хлеб и воду, и никто не посмеет мне возразить.

— Я хочу выявить предателей, — хищно оскалилась. — Ты же не думаешь, что мачеха действует в одиночку? У нее есть сообщники среди гвардии и слуг. Она заручилась поддержкой Шеридана Тайгера, намереваясь выдать меня замуж. Пусть они думают, что победа близка, а клан Снойверов — легкая добыча. И вот, когда они расслабятся, раскроют свои планы, тогда мы и нанесем удар, разом уничтожив всех, кто желал нашего падения.

— Как же ты повзрослела, дочка, — Ирхан тяжело вздохнул, но в его взгляде я увидела неприкрытую гордость. — Стала жесткой и беспощадной, какими всегда были барсы по отношению к врагам.

— Ни доброта, ни мягкость не помогут нам выжить, — я пожала плечами. — Когда оказываешься на пороге смерти, на многие вещи начинаешь смотреть иначе. Папа, мы должны спасти Вельсара и Альдара. Братья ослеплены ложью Альвины, но они ирбисы и истинные Снойверы. Когда они осознают, что творила Альвина, их звери сделают правильный выбор. Мы должны очистить наш дом от гиен, и не позволить тиграм захватить нас как добычу.

— Я верю тебе, Валесса. И принимаю твой план, — Ирхан выпрямился, сверкая непримиримой яростью в глазах.

— С этого момента, не доверяй никому! Особенно тому, что исходит от Альвины. И постарайся, пожалуйста, не убить ее сразу, когда она придет с очередной порцией яда.

— Я справлюсь, дочка! — процедил Ирхан, крепко сжав кулаки. — Мой зверь требует крови, но я заставлю его подождать.

Не успели мы договорить, как я почуяла приближение мачехи. Она мягко ступала по ковровой дорожке, а в ее руках тихо позвякивала посуда, наполненная очередным отваром. Альвина скромно постучалась, якобы не желая мешать нашему уединению.

— Входи, дорогая! — отозвался отец на удивление слабым уставшим голосом.

Гиена вплыла, держа в руках поднос и чашу с дымящимся напитком. На лице отравительницы застыла фальшивая скорбь, от которой уже тошнило. Альвина взглянула на меня свысока, как на противное насекомое, мешающееся под ногами.

— Валесса, ты еще здесь? — пропела она медовым голосом. — Твоему отцу необходим отдых. А тебе стоит подумать о своем поведении. Как можно разбрасываться такими обвинениями в адрес добропорядочных верин?

— Но они в самом деле встретили меня в лесу и отобрали вещи! — возмутилась, делая, вид, что сейчас расплачусь. — Эльмира толкнула меня…

— Уверена, это получилось случайно. Ты же не думаешь, что она всерьез хотела навредить? Вы же сестры! Как можно так плохо думать о своих родных?

— Простите, матушка, — я опустила глаза, изображая смирение и скрывая ярость. — Пожалуй, пойду к себе. Я так устала… И папа выглядит таким бледным.

— Иди, Валесса, — жестом отправила меня мачеха и подошла к мужу, ласково поглаживая его по щеке. — Я позабочусь о твоем отце. Пей, любимый. Этот настой поможет тебе быстро заснуть.

— Ох! — сделала вид, что оступилась, и неловко завалилась на пол. — Матушка, ты не могла бы мне помочь? — попросила, нарочно отвлекая тварь от отца, который тут же выплеснул содержимое чашки в цветок.