Эти люди праздновали мою казнь, получая золото Шеридана. Теперь они получат, что заслужили.

— А что скажешь про наших союзников? — отец каменел от каждого нового имени, наполняясь яростной решимостью вычистить дом от заразы. — Кланы Бирган и Мунхол соблюдали нейтралитет на совете.

— Освальд Бирган ищет выгоды, — я прищурилась, вспоминая алчный взгляд медведя. — Он примкнет к тому, кто победит или предложит лучшие условия. С Мунхолами стоит быть настороже. Торвейн слишком честен, он выступит на стороне закона, который сейчас олицетворяет Кайен Редраген. Мы не должны давать ему повода для открытого конфликта, но и не подпускать слишком близко к себе.

— Валесса, откуда в тебе это все? — отец посмотрел на меня с удивлением. — Даже я не сразу смог просчитать наших союзников, а о некоторых врагах не догадывался.

— Мудрость досталась мне от маминого феникса, папа, — нашлась с ответом. — Он показал, что случится, если мы ничего сейчас не изменим.

Отец долго молчал, глядя на свои руки — широкие и мозолистые от постоянных тренировок с мечом, но сейчас подрагивающие, словно от невидимого озноба. Он не принимал отравленное питье всего один вечер, а взгляд уже стал острее. Из глаз ушла мутная пелена, которая застилала взор последние годы. Мой ирбис внутри утробно урчал, ощущая пробуждение родственного хищника.

Расстались мы с отцом за полночь, а на рассвете наш павильон уже гудел, как разворочанный улей. Спал ли Ирхан в эту ночь я не знала, но он вышел к стражам, когда туман еще цеплялся за верхушки деревьев.

— Торин! — рявкнул глава клана так, что все остальные моментально вжали головы в плечи, ощущая силу вожака. — Живо ко мне!

Я вышла на балкон, кутаясь в тонкую шаль. Глаза, ставшие более острыми, подмечали малейшие реакции подчиненных, нос чуял запах страха, расползающегося по двору. Они все знали или догадывались, что хозяин слабеет не просто так, и ждали момента, чтобы вцепиться в глотку. Но теперь ни один предатель не останется в нашем доме.

Отец действовал жестко и методично. Задавал вопросы, проводил обыски, вскрывал сундуки. Слуг из комнат вышвыривал вместе с пожитками. Прислуга в шоке забилась по норам, каждый дрожал за собственную шкуру и моментально закладывал своих сослуживцев.

— Что здесь происходит?! — Альвина, наконец, проснулась от шума.

Она выбежала во двор, на ходу застегивая воротничок домашнего платья. Забыла даже волосы уложить, они разметались по плечам. Следом за ней семенили сестрички в ночных сорочках и накинутых поверх плащах. Выглядели гиены на редкость жалко, враз растеряв высокомерие и жеманность.

— Я чищу наш дом от крыс, — Ирхан даже не повернулся к жене, изучая содержимое шкатулки, которую стражи вытащили из комнаты ее личной горничной.

— С ума сошел? Ты позоришь меня перед слугами! — мачеха попыталась выхватить ящичек, но отец отпихнул жену с такой силой, что она едва устояла на ногах.

— А я думаю, что это ты позоришь наш дом, — процедил он, выворачивая содержимое на пол. — Своим молчанием и «заботой».

Из шкатулки на пол посыпались склянки из темного стекла. Часть разлетелась вдребезги, наполняя коридор удушливым запахом трав.

Я узнала эти флаконы — в прошлом такие стояли в комнате мачехи. Горький миндаль, акронит, волчий сонник — целый арсенал для медленного убийства зверя.

Альвина вытаращилась на зелья, позеленела, сливаясь со стеной. Только сиплое дыхание срывалось с губ и мелко подрагивали ноздри, чуявшие отраву. Любой оборотень с проявленным зверем ее почувствовал. Двое стражей отшатнулись в ужасе, понимая, какой вред эти средства нанесут животным ипостасям.

— Я не имею к этому отношения! — взвизгнула мачеха, картинно заламывая руки. — Это все Кора! Я понятия не имела, что она хранит у себя такую гадость. Может, хотела извести меня, чтобы занять мое место?

— Взять Кору под стражу и посадить под замок, — бросил отец воинам. — Кухарку тоже арестовать. Завтра их передадут на суд императора. И пусть не рассчитывают на снисхождение. Попытка отравления главы клана карается смертью.

Мачеха отшатнулась к стене, у нее подогнулись колени. Она ждала, что следующей Ирхан арестует ее, но он этого не сделал. Пока не сделал, насколько я понимала. Все-таки, это мать его четверых детей. Кстати, о них…

— Эльмира, Ильбера — быстро в кабинет! — грозно сверкнув глазами, скомандовал отец.

Сестры поплелись за ним, как послушные овцы. Я пошла следом, не желая упускать ни секунды их падения. Братья тоже не остались в стороне. Им хватило предательства среди слуг, чтобы встать на сторону отца. Альдар просто смотрел на всех, не понимая, отчего на нашу семью свалились такие напасти. Вельсар не знал, куда деть руки, и до побелевших костяшек сжимал эфес меча.