— Тони, ну давай мы с Ромочкой первыми снимемся! — закапризничала она, вскакивая и принимая позу, отставляя в сторону бедро. — Смотри, какой у нас контраст! Брутал и барби!

Я не стала дожидаться начала этой фотосессии. Развернулась и плавной походкой направилась к краю бассейна, визуально сливающегося с линией горизонта.

Ступила на прохладные ступени и с наслаждением погрузилась в бирюзовую воду. Она приятно охладила разгоряченную кожу, но не могла охладить то, что кипело внутри.

Я доплыла до самого края, положила руки на мокрый бортик и уставилась на бесконечный океан, стараясь абстрагироваться от визгов Лики и команд Тони на заднем фоне.

Всплеск воды за спиной я услышала спустя пару минут.

Тяжелый, мощный. Волна качнула меня, и я инстинктивно напряглась.

Он подплыл бесшумно, как акула, о которых только что шутил. Вынырнул прямо рядом со мной, опираясь локтями о бортик бассейна.

— Осторожнее, мелкая. Закипишь, — его низкий, вибрирующий голос прозвучал у самого моего уха.

Я даже не повернула головы, продолжая смотреть на горизонт.

— Если это случиться, Романов, ты ошпаришься. Держи дистанцию. А то твоя барби сейчас расплачется, потеряв спонсора.

Он издал тихий, грудной смешок.

— Ревнуешь.

— Брезгую.

Под бирюзовой толщей воды, скрытой от глаз Тони и Лики, которые увлеченно снимали что-то на террасе, его большая, горячая рука вдруг скользнула по моему бедру.

Я судорожно втянула воздух, вцепившись пальцами в край бассейна.

Его ладонь уверенно, по-хозяйски легла мне на талию, притягивая под водой вплотную к себе. Контраст прохладной воды и обжигающего жара его тела был невыносим.

— Убери руки, — прошипела, сохраняя на лице абсолютную невозмутимость для сторонних наблюдателей.

— Заставь.

Его губы оказались в миллиметре от моей мокрой щеки. Я чувствовала его дыхание. Одно движение Тони с камерой в нашу сторону — и нас спалят. Этот риск добавлял в кровь столько адреналина, что у меня кружилась голова.

— Ты ведешь себя как придурок, — прошептала, дрожа от того, как его пальцы медленно поглаживали мою кожу под водой. — Таскаешься с этой дешевкой на моих глазах.

— Это плата за твоего разукрашенного клоуна, с которым ты спишь в соседних номерах. Думаешь, мне легко смотреть, как он называет тебя «моя королева» на многомиллионную аудиторию?

— Это контракт! Работа!

— А мне плевать, Кира. — Рома чуть повернул голову, и наши взгляды наконец встретились. — Я сказал тебе в самолете: ты моя. Вся эта мишура с Тони закончится, как только мы вернемся в Москву.

— Держись от меня подальше Романов.

Я резко дернулась, упираясь ладонями в бортик, собираясь оттолкнуться и отплыть подальше от этого эпицентра моего личного сумасшествия. Но вода замедлила мое движение, а Рома оказался быстрее.

Его пальцы на моей талии сжались крепче, а вторая рука скользнула по моему животу, намертво блокируя любую попытку к бегству.

— Отпусти, — процедила, не разжимая зубов, краем глаза судорожно отслеживая перемещения Тони по террасе.

— Вилла номер семь. Самая крайняя на пляжной линии, за пальмами. Я снял её отдельно от всего этого цирка.

Я замерла. Сердце предательски заколотилось о ребра, разгоняя по венам горячую, тяжелую кровь.

— В одиннадцать вечера, Кира, — продолжил он темным, безапелляционным шепотом, от которого у меня свело низ живота. — Приходи. Я буду ждать.

Я изо всех сил впилась ногтями в его запястье, пытаясь отцепить от себя эту руку. Фыркнула, вскинув подбородок и глядя в его штормовые глаза с самым надменным видом, на который только была способна.

— Еще чего. Мечтай, Романов. Скорее Индийский океан высохнет, чем я приду к тебе в номер.

Рома даже не моргнул. На его лице медленно расплылась та самая дьявольская, хищная усмешка мужчины, который выучил меня наизусть.

— Океан останется на месте, мелкая. А вот ты придешь и не потому что я этого хочу. А потому, что ты этого хочешь. Мы по-моему уже разобрались, давай не будем все снова усложнять. Задолбался я.

Он плавно, но резко разжал пальцы, освобождая меня.

Прежде чем я успела выдохнуть или найтись с ядовитым ответом, Рома оттолкнулся от бортика. Мощные, широкие взмахи рук подняли тучу брызг. Он уплыл к ступеням на противоположном конце бассейна.

Я осталась стоять у края, вцепившись побелевшими пальцами в мокрую плитку, и, как завороженная, смотрела, как он выходит из воды.