— Водного происхождения? — прошипела она, поигрывая кухонным орудием. — А вы, я смотрю, разбираетесь в происхождении русалок? То что мы нуждаемся в водоемах, не делает нас рыбами. «Нечисть», говорит! Да ни одна русалка не стала бы таковой без вот таких вот негодяев, как вы!

Один из «шкафов» дернулся было вперед, инстинктивно потянувшись к поясу, но Таша лишь взмахнула скалкой, выставив ее перед собой, и уставилась на него немигающим хищным взглядом.

— Только тронь бочку, сухопутный, — ласково предупредила русалка, обнажив пару клыков. — Я тебе такую песенку спою. Век не забудешь!

— Я… ик… закрою это заведение! — попытался вернуть утраченный авторитет надсмотрщик, благоразумно отступая на полшага ближе к выходу. — Штраф! За антисанитарию! У вас… ик… чешуя в супе будет!

— Какая чешуя?! — взвыла Таша, подаваясь вперед так сильно, что кадка жалобно скрипнула. — Да я хвост по три раза на дню полирую! Я тебе сейчас покажу чешуя…

— Таша, радость моя, спокойнее, — мягко вмешалась я, изо всех сил стараясь сохранить серьезное лицо, хотя губы так и дергались в предательской улыбке. — Господин надсмотрщик просто переволновался от обилия впечатлений. Видишь, как икает бедолага. Господин, может, водички?

— Могу прямо из бочки плеснуть,— мстительно предложила русалка, перехватывая скалку поудобнее. — Очень, знаете ли, бодрит. Отлично снимает икоту. И сглаз. И дурь из головы вымывает на раз-два!

Надсмотрщик затравленно покосился на грозную русалку, потом перевел взгляд на мои совершенно невинные ромашки.

— Мы… ик… еще вернемся с официальной… ик… бумагой из магистрата! — гордо, но немного пискляво заявил он, продолжая пятиться. Сопровождающие его громилы тоже начали синхронно отступать, явно не горя желанием связываться с моей подругой. — Проверка… ик… не окончена!

— Ждем с нетерпением! — крикнула им вслед Таша. — Только закусывать перед визитом не забывайте, уважаемый! А то местная нечисть очень уж тонкой душевной организации, от перегара в обморок падает!

Когда дверь за проверяющими поспешно захлопнулась, Таша с победным видом плюхнулась обратно в воду, подняв фонтан брызг.

— Ну и нервный пошел мужик, — резюмировала она, пряча скалку на место. — Так что там с завтраком, Виолетт? Я от этих споров проголодалась.

Я одарила подругу улыбкой и тут же опустив ромашку в последнюю вазочку устремилась на кухню:

— Завтрак сейчас сообразим!

Подошла к плите и поставила греться сковороду, быстро достала яйца и чуть повысила голос, чтобы меня было слышно через открытый дверной проем.

— Спасибо тебе за поддержку с этим хамом. Рада, что у меня есть такая подруга!

Таша вплыла следом. Адреналин от стычки с надсмотрщиком начал спадать, и ее боевой задор сменился какой-то непривычной грустью и задумчивостью. Она опустила подбородок на скрещенные руки, лежащие на бортике бочки, и задумчиво смотрела на огонь и то, как я одно за другим разбиваю куриные яйца.

— Знаешь, Виолетта... а ведь этот сухопутный хмырь в чем-то прав, — тихо произнесла русалка, бесцельно водя пальцем по влажному дереву. — Я же не всегда была водоплавающей и с клыками. Было время, когда у меня вместо хвоста имелись две вполне симпатичные ножки.

Я замерла с лопаткой в руке, удивленно посмотрев на подругу. Таша никогда раньше не говорила о своем прошлом.

— Ты была человеком? — осторожно спросила я.

— Была, — усмехнулась она, но улыбка вышла горькой. — Молодой, глупой и безнадежно влюбленной человеческой девчонкой. Я ведь замужем была, прям как ты. Любила своего Рика так, что дышать без него не могла. В рот ему смотрела, пылинки сдувала. А он...

Таша судорожно вздохнула, и вода в бочке пошла мелкой рябью.

— А он через полтора года собрал свои пожитки и ушел к дочке местного пекаря. Она, видите ли, приданое хорошее имела, да и «характером покладистее». А я осталась одна. Опозоренная, брошенная, с разбитым вдребезги сердцем. Мне тогда казалось, что жизнь кончилась.

Я молча переложила готовую яичницу на тарелку и поставила на стол так, чтобы Таша могла дотянуться, пристроив рядом вилку, а сама села рядом с кружкой травяного отвара.

— Я пошла к Медвежьему омуту, — продолжила русалка, игнорируя еду. — Нашла камень потяжелее, привязала к поясу и прыгнула с обрыва. Думала — все, отмучилась. А вот дудки! Вода меня не убила. Магия старого омута почему-то решила, что мне там самое место, только в новом виде. Очнулась я уже с хвостом, жабрами и непреодолимой тягой топить неосторожных рыбаков.

Она в сердцах хлопнула ладонью по воде.

— Ну где справедливость, а?! Я же просто хотела умереть! Хотела прекратить эту боль от предательства! А вместо этого получила вечность с рыбьим хвостом и мокрой задницей! Драконова проклятая магия! Даже утопиться по-человечески — и то не дали! Никакого уважения к чужим желаниям! Я до сих пор как вспомню этого гада, так волосы дыбом встают. Ради чего все это было?

Я мягко накрыла своей ладонью ее мокрую, холодную руку.