Он действительно задвигал ногами сильнее, оскальзываясь, но не отпуская меня. Я потянула, сжав челюсти до боли. И через пару совместных усилий, стоивших мне полностью испорченной одежды и, кажется, растянутого плеча, мокрый и дрожащий человек оказался на берегу.

Я выпрямилась, разглядывая его в неярком лунном свете пока старалась отдышаться.

Мы узнали друг друга одновременно.

Это был один из тех троих. Сейчас правда его нож, видимо, остался где-то на дне реки. У него больше не было никакой угрозы в глазах — только испуг, холод и мокрая одежда, прилипшая к тощему телу. Но я все равно отступила, тяжело дыша и потирая ноющее плечо.

— Ты, — выдохнул он.

— Я, — согласилась я настороженно.

Мы уставились друг на друга. Где-то в темноте квакала лягушка.

— Ты меня вытащила, — произнес он с таким изумлением, словно ожидал совершенно другого развития событий.

— Не оставлять же вас было, — я поправила плащ и дернула перепачканный подол. — Хотя честно скажу — в тот момент я вас не узнала.

Нас увидели прежде, чем я успела что-то придумать или уйти обратно в свой дом.

Сначала один огонек — дед Уль выходил по нужде и заметил возню у берега. Потом еще один — соседка Гнешка, которой не спалось. Она сидела у окна и заметила припустившего к берегу Уля. Потом третий, четвертый, и вот уже у реки стояло человек десять с фонарями, свечами и одним ведром, которое кто-то прихватил по не слишком понятной мне причине.

— Что там? Что случилось?

— Утопленник!

— Да не утопленник, живой!

— Это кто такой?

— Не наш!

— Вот Виолетта вытащила его, сама видела!

Я стояла посреди этого переполоха и понимала, что история уже пишется сама собой, без моего участия и вероятно обрастет даже мне неведомыми подробностями.

Мокрый головорез кашлял, дрожал и старался не смотреть ни на кого конкретно. Кто-то уже тащил ему кружку с чем-то горячим — откуда они так быстро берут горячее среди ночи, ума не приложу.

— Это же один из тех, что к Гансу нынче вечером шли! — уверенно объявила Гнешка. — Я их видела. Нехорошие рожи.

— Точно-точно, — поддакнул дед Уль, подняв повыше фонарь и рассматривая горе-головореза без малейшего сочувствия. — А ты чего у реки в ночи делал, сокол?

Тот промолчал, втянув голову в плечи и спрятав лицо за кружкой.

— Ганс их нанял против хозяйки «Котлет», — произнес кто-то из темноты очень спокойно и уверенно, хотя разобрать кто это был мне не удалось.

Молчание было гнетущим. Даже мне стало неуютно, а уж мокрый человек на берегу выглядел и вовсе жалким.

— Вот и вся история, — тихо сказала я, намереваясь закончить переполох. — Лучше помогите ему дойти до таверны. Кажется наш гость повредил ногу.

Под прицелом удивленных взглядов, шепотков и даже возмущенных вздохов я еще раз отряхнула перепачканный подол и направилась к своему дому — готовить комнату для промокшего, но все же явно пострадавшего лишь по собственной глупости мужчины.

К утру об этом знала вся Вилка.

Ганс попытался было что-то объяснить, когда к нему зашел Хольм — просто так, по-соседски — но что-то в лице Хольма заставило мясника прикусить язык. Жена мельника перестала покупать у него требуху. Марта демонстративно переходила на другую сторону улицы при виде его.

К обеду у дома Ганса было непривычно пусто. Честно говоря, это не принесло мне ни радости, ни облегчения. Для себя я решила, что как только страсти чуть поутихнут — первая же пойду на мировую. Вэрра не зря предупреждала: мясник-то местный. Это сейчас люди возмущены его методами, но не каждый станет как я ездить в соседние деревни и города за продуктами. И как бы я не хвалила свою кухню — понимала, что каждый день у меня местные есть не будут. Таверна больше для приезжих, да посидеть после рабочего дня выпить кружку другую. Пока мне удавалось привлекать их непривычными блюдами, но совсем скоро интерес начнет угасать.

Как бы там ни было, с Гансом будет лучше помириться, но в этот раз на моих условиях.

Каэль появился ближе к вечеру.

Без предупреждения — как обычно. Просто открылась калитка заднего двора, и он вошел, стряхивая с плаща дорожную пыль под моим удивленным взглядом.

— Думала, вы используете главную дверь, как и все гости. А вы тайком, да через черный ход, — поднялась от небольшой грядки, которую я как раз закончила пропалывать, и с усмешкой прокомментировала его вторжение, стягивая перчатки.

— Слышал, у вас было весело, — произнес он с ответной улыбкой, приближаясь и игнорируя мое замечание.

— Слухи распространяются быстро, — пожала я плечами и пристроила перчатки на ближайшей бочке. — К счастью, все остались целы.

— В маленьких деревнях — особенно быстро.

Он подошел ближе. Я почувствовала знакомый запах древесины и кожи, и вдруг поежилась. Стало неожиданно прохладно — вечерний воздух уже тянул холодом, который ранее я не чувствовала, будучи занята работой.

Каэль это тоже заметил.