Я стояла в тишине пустого зала, сжимая в ладони все еще теплое кольцо через ткань платья. Сна не было ни в одном глазу. Чтобы унять дрожь в руках, я схватила тряпку и принялась остервенело протирать столешницы, выплескивая остатки адреналина в уборку. Стук кружек, скрежет отодвигаемых скамей — я выполняла привычные действия, надеясь заглушить собственные мысли.

Скрип ступеней заставил меня вздрогнуть. Каэль спускался медленно, уже без камзола, в одной рубашке, расстегнутой у ворота.

— Вы решили отполировать дерево до зеркального блеска? — он вернулся к своему привычному насмешливому тону, будто бы ничего и не изменилось.

Хотя вообще-то ничего и правда не изменилось, так что возможно все, что так меня беспокоило было лишь плодом моей собственной разыгравшейся фантазии. Под моих хмурым взглядом он подошел к стойке и, заставил меня замереть, когда просто взял вторую тряпку.

— Что вы делаете? Это моя таверна. Вы гость! Идите уже спать, господин Каэль, — последнюю фразу я выдохнула в стол, вновь с усилием проводя тряпкой по поверхности. В груди, сама не знаю почему, поселилось что-то подозрительно похожее на обиду.

— Считайте это продолжением моей «стажировки» на кухне. — Каэль начал методично протирать соседний стол, двигаясь синхронно со мной. — К тому же, вдвоем мы закончим быстрее, и вы перестанете пугать мышей своим грохотом.

Я закатила глаза, но ничего не ответила. Мы работали в молчании несколько минут. Напряжение постепенно сменялось странной, почти уютной тишиной ночного дома.

— Вы сказали, что я больше не в высшем обществе, — нарушила я молчание, остановившись. — Откуда такая уверенность? Может, я просто очень талантливая самозванка с хорошими кулинарными навыками.

Каэль остановился напротив, опершись на стол. В полумраке его глаза казались двумя темными колодцами.

— Я видел многих дам, но ни одна из них не променяла бы шелка на бочку с капустой, если бы на то не было веской причины. У вас такая есть?

Я горько усмехнулась и оперлась бедром на край стола, вертя в руках тряпку. Чужая память переплеталась с моей собственной и я вдруг захотела выговориться, чтобы облегчить душу хотя бы за одну из тех двух несчастных Виолетт прошлого.

— Веская причина? Мой муж считал, что я — лишь красивое дополнение к его коллекции редкостей. Когда я перестала восхищенно заглядывать ему в рот и начала задавать вопросы о его «делах», я быстро стала обузой. Я не захотела становиться ширмой, не задавая ни единого вопроса. Знаете, в чем ирония? Он думал, что ссылка в Вилку сломает меня. Что я приползу обратно, умоляя о прощении и согласная на все его условия.

Я подняла взгляд на Каэля, чувствуя, как внутри закипает старая обида, смешанная с новой гордостью.

— Он видимо потому и оставил мне кольцо. То самое, которое когда-то скрепляло наш брак. Как насмешку и напоминание, — я почувствовала как опять нагрелся артефакт, будто бы не желая, чтобы я говорила о нем и поморщилась. — А я здесь впервые чувствую вкус еды, которую готовлю сама. Имею что-то, что действительно — мое. И пусть этот пьяница лапает меня за юбку — это честнее, чем вежливые поцелуи руки от мужа, который, видимо, никогда и не видел во мне человека и равную себе. Все что его интересовали — деньги моего отца и моя внешность.

— Вы сильнее, чем он думал, — тихо произнес Каэль. Он подошел ближе, его рука замерла в сантиметре от моей, словно он сомневался, имеет ли право коснуться. — Но вы так и не спросили, кто я. Уверен, этот вопрос прямо-таки вертится на вашем остром язычке.

— А вы ответите правду? — я с вызовом посмотрела на него. — Обычный наемник не владеет магией и не ломает запястья одним движением пальцев. И уж точно в наемники не нанимаются драконы.

Я замерла, пристально глядя в его глаза, ожидая, что он начнет отрицать. Близость Каэля заставляла дышать глубже, волнуя и почему-то вызывая раздражение. Зачем он сам меня провоцирует?

— Скажем так... я тоже в некотором роде в «ссылке», — его губы тронула печальная усмешка. — Но в отличие от вашего мужа, те, кто отправил меня сюда, надеялись, что я найду здесь что-то весьма полезное. Возможно, они были правы.

Он еще сократил расстояние между нами. Воздух в зале, казалось, загустел. Его пальцы все же коснулись моего подбородка, заставляя поднять голову. В моем животе опять затрепетали эти дурацкие бабочки.

— Виолетта, мир гораздо сложнее, чем кажется из окна этой таверны. И иногда те, кто кажется врагами...

Его слова потонули в странном звуке. Это был не скрип и не стук. Это был ритмичный, мокрый шлепок, сопровождаемый радостным насвистыванием.

— Эгей! Голубки! — из приоткрытой двери кухни чуть левитируя над полом выплыла Таша в своей бочке с острозубой усмешкой. Ее волосы были украшены какими-то водорослями, а в руках она сжимала свою неизменную скалку. — Я там Берка поймала, когда он к нашей кухне навоз хотел подбросить. Пришлось в ручье прополоскать, он теперь чистый и тихий, как карась в заводи! Ой... я вам помешала?