— Ты явно делал это раньше, — усмехнулась я в его губы и сама же не дала ему ответить, проведя ладонями по его широкой и крепкой груди — сверху вниз, до самой границы брюк, ощущая тепло кожи под пальцами, жесткие мышцы под ней.

Я почувствовала его губы у виска — легкие, едва касающиеся — потом у скулы, потом ниже, вдоль линии шеи, медленно, как будто он читал что-то, написанное там. Я запрокинула голову, вновь схватившись за его плечи, чтобы не потерять остатки равновесия. Его руки двигались по моей спине — одна вдоль позвоночника, другая у талии, — и в какой-то момент край стола за спиной перестал казаться неудобным.

Я провела ладонями вдоль его ребер, осторожно обходя повязку, и услышала, как изменилось его дыхание — совсем чуть-чуть, но я была достаточно близко, чтобы заметить.

— Рука?

— Все в порядке.

— Каэль.

— Виолетта. — Прямо у виска, тихо, с улыбкой в голосе. — Все в порядке.

Я решила ему поверить. Платье соскользнуло на пол. За ним — сорочка, и холодный воздух комнаты лег на кожу на долю секунды, прежде чем его руки вернулись — теплые, уверенные. Я потянулась к пряжке его ремня, он поцеловал меня снова.

Он легко поднял меня, как будто я вовсе ничего не весила, а у него не была ранена рука. Моя спина опустилась на прохладные простыни, и я всем телом ощутила этот контраст. Каэль навис сверху, опираясь на локоть, и снова смотрел — так же внимательно, как много раз в самые первые дни.

— Что? — спросила я.

— Ничего. Просто смотрю.

— И? — я выгнула бровь и слегка прикусила его за нижнюю губу.

Он поцеловал меня и ответил, не отнимая губ:

— Хочу запомнить.

Что-то внутри меня сжалось. Я притянула его за шею еще ближе, не давая себе думать о том, что будет утром.

Его руки были терпеливыми — изучали неторопливо, без суеты, находили на моем теле точки, заставляя непроизвольно прикусывать губу, чтобы сдержать рвущиеся наружу стоны. Я почувствовала его пальцы у бедра — не торопящиеся, скользящие по коже — и вновь выдохнула его имя.

Он двигался сначала медленно — слишком медленно. Каждое движение как новое знакомство, надежда запомнить каждую эмоцию на лицах друг друга. Каждую реакцию тел. Я гладила его плечи, отвечала на поцелуи и дарила свои, чувствовала на языке солоноватый вкус его кожи и всей грудью вдыхала древесный аромат его тела.

Его дыхание стало короче. Рука у моего бедра сжалась. Темп изменился, и я окончательно потерялась в своих ощущениях, отдаваясь ему и этой ночи вся.

Когда внутри все сжалось и отпустило одновременно, я зажмурилась, уткнулась лицом ему в шею и выдохнула его имя.

Он держал меня крепко, не отпуская из объятий до тех пор, пока дыхание не выровнялось у нас обоих.

Свечи успели догореть.

Я лежала на его плече и кончиками пальцев тихо постукивала по груди — просто так, подыгрывая какой-то мелодии, которая крутилась у меня в голове. Каэль перебирал пальцами мои волосы. Повязка на его руке белела в тусклом лунном свете, пробивавшемся сквозь шторы.

Я подумала, что нужно будет сменить ее утром, пока он не уехал — настойка подсохла, лен наверняка сбился. Потом подумала, что утром, возможно, уже не будет времени.

— Котлеты, — произнес он вдруг.

Я вскинула голову.

— Что?

— Если тебе не сложно — успею ли я попробовать их перед отъездом?

Я смотрела на него секунду. Потом кивнула и снова устроила голову на его плече.

Зажмурилась. Не потому что хотела спать, а потому что не хотела, чтобы он видел мое лицо прямо сейчас. Это была глупость, конечно. Я знала, что он уезжает, с самого начала знала, и все равно именно сейчас — в темноте, с его рукой в моих волосах — это знание кольнуло по-настоящему.

Я выровняла дыхание. Притворилась, что засыпаю. И сама не заметила, как это стало правдой.

— Ты всегда будешь под моей защитой, Виолетта, — послышалось мне сквозь сон — тихо, почти неслышно.

Но сознание уплыло быстрее, чем слова успели дойти до разума.

Глава 23. Год спустя

За третьим столом от окна спорили о цене на зерно — громко, с цифрами и практически переходя на личные оскорбления. За последний год такие разговоры в этом зале стали не редкостью. Именно в «Две котлеты» стали приезжать со всех соседних деревень, чтобы на следующий день выставлять свои товары на еженедельной ярмарке в Ноздрецке, а пока обменяться новостями да мнениями.

Прост, муж очень умелой ткачихи из деревни в двух днях езды от города, в очередной раз объяснял всем желающим, что кузнечное дело — это вам не шутки, и стучал для убедительности кулаком по столешнице так, что подпрыгивала кружка.

У холодного камина сидела Вэрра. Она передвинула фигуру на клетчатом поле, разложенном на самом маленьком из имеющихся в зале столов, и скрестила руки, довольная своим ходом.