Две котлеты Виолетты. Попаданка в хозяйку таверны

Глава 1. Две котлеты и чужое тело

Последнее, о чем я подумала перед тем, как мой мир перевернулся вверх тормашками, было:

«Я так больше не могу».

Я стояла на крошечной кухне съемной квартиры, втиснувшись между раковиной и плитой, и смотрела на сковородку с подгоревшими котлетами. Очередная смена в ресторане позади, ноги гудят, телефон молчит — как и всегда. Зарплату задерживали уже шестой день, а шеф-повар кормил совсем не аппетитными «завтраками».

Тридцать лет. Никакой стабильности. Никаких «потом станет лучше».

Машинально перевернула котлеты и в тот же миг закружилась голова. Я поскользнулась на затертом, старом линолеуме и глупо вскрикнула, раскинув руки со все еще зажатой пластмассовой лопаткой в ладони. Пол ушел из-под ног, а я наблюдала, как зашкваренная котлета летит к потолку.

В эти короткие секунды паники я успела понять, что сейчас наверняка влечу головой прямо на угол старого стола, занимавшего остаток узкого пространства.

Удара я не почувствовала.

Очнулась от тупой, пульсирующей боли в висках и резкого запаха — кислого, незнакомого, ни на что не похожего. Застонала и попыталась пошевелиться. Тело откликнулось не сразу, будто было не моим, будто я пролежала в неудобной позе не минуты, а часы. Потерла трясущейся рукой все еще расфокусированные глаза. В них неприятно жгло.

— Что за…

Голос прозвучал хрипло. Непривычно.

Я несколько раз моргнула, крепко зажмурившись и стараясь вернуть себе нормальное зрение, — и в первое мгновение решила, что брежу.

Надо мной был потолок. Деревянный, потемневший от копоти, со следами протечек. Он не имел ничего общего с потрескавшейся штукатуркой моей съемной однушки. В воздухе висел неприятный запах пыли, прокисшего вина и чего-то жареного.

«Котлеты…» — заторможенно подумала я.

Резко села — и тут же пожалела об этом. Мир качнулся. На колени упали светлые пряди волос. Слишком длинные. Совсем не похожие на мои обрезанные по плечи каштановые лохмы.

И еще кое-что явно было не моим. Я посмотрела вниз — и у меня перехватило дыхание.

— Это что еще за… котлетки?! — вырвалось у меня на выдохе.

Мое тело никогда не отличалось выдающимися формами, но сейчас я видела весьма внушительный объем там, где раньше без труда обходилась простым хлопковым бельем.

— Нет… — выдохнула все еще слишком хриплым голосом и испуганно принялась осматриваться вокруг более внимательно, а руки неверяще продолжали ощупывать длинные пряди.

Комната была маленькой. Бедной. Узкая кровать, сундук в изножье, стол с треснувшей столешницей, покосившийся шкаф, ведро в углу. На стене — криво повешенное зеркало.

Я заставила себя встать. Ноги были ватными, но я дошла.

Из отражения на меня смотрела незнакомка лет двадцати пяти. Худое лицо, синяки под глазами, упрямо сжатые губы. Красивая — если бы не отчаяние, въевшееся в каждую черту, и заплаканные, воспаленные глаза.

— Это не я… — прошептала я вполне очевидную вещь, но озвучить ее вслух будто бы должно было мне чем-то помочь.

И в этот момент в голове вспыхнула боль. А потом — воспоминания.

Чужие.

Крик. Холодный голос мужчины. Высокие залы. Огромные крылья, отбрасывающие тень. Кольцо, снятое с пальца. Слова, лишенные чувств:

«Брак расторгнут, Виолетта. Ты мне больше не жена».

Я тяжело дыша, подняла чужие пальцы к лицу. Из отражения на меня все еще смотрели широко распахнутые глаза цвета лесного ореха с золотыми вкраплениями. Красивые, но я вполне была довольна и своими обычными темно-карими. Не верю, что…

— Дракон… — голос перестал быть шепотом и приобрел немного истеричные нотки.

Чужие воспоминания ошеломляющей волной заполняли меня. Я начала дышать глубже, стараясь осознать происходящее и отогнать все еще разрывающую голову боль.

Получается, я — теперь она? Виолетта. Брошенная жена дракона. Лишенная защиты, денег, статуса. Выкинутая из высшего общества в нищету. Хорошо хоть имя у нас с ней одинаковое. А как же моя жизнь?! Работа? Я потратила кучу нервов, чтобы устроиться в тот ресторан помощником повара! А как же…

Новая волна воспоминаний — и я поняла, где нахожусь. Сильнее сжала виски, чуть встряхивая голову, чтобы хоть чуть-чуть прийти в себя.

Я подошла к двери и приоткрыла ее. Снизу донесся гул голосов. Смех. Звон кружек. Пьяный ор.

Нет, этого не может быть. Такое происходит только в книгах, что я читала по ночам, стараясь хотя бы на время убежать от своего одиночества и скучной жизни. Может быть, я в коме и это все — плод моего воспаленного сознания? Я захлопнула дверь и прислонилась к ней лбом, продолжая глубоко дышать.

Этого. Просто. Не может. Быть.

Таверна. Моя таверна. Воспоминания мелькали будто бабочки, позволяя восстановить картину и вызывая жалость, ужас и… злость. В моем мире ублюдки-миллионеры тоже часто после развода оставляли женщин ни с чем, но здесь это и вовсе казалось в порядке вещей. Сделав глубокий вдох, еще раз приоткрыла дверь и прислушалась.

В конце концов, даже если все это игры моего подсознания, почему бы не воспользоваться выпавшим шансом? Хотя бы узнаю — каково это быть героиней одной из тех книг. По знакомым мне сюжетам героини там обычно все брали в свои хрупкие руки и моментально добивались успеха.

Вернулась к зеркалу и еще раз осмотрела свое новое отражение. Мда… Не так плохо, но заплаканные глаза и покрасневший кончик носа не придавали мне убедительности. Решительно втянула воздух и медленно выдохнула, невольно опять изумляясь своим новым формам и стараясь больше не тратить время на сомнения.

Узкая лестница вела вниз — в зал, полный людей: грязных, шумных, опасных. По спине пробежала дрожь. Чужая память подсказывала: таверна досталась ей по условиям брачного контракта сразу после замужества, как выделенная доля из приданого. Но к моменту прибытия Виолетты, не имевшее раньше должного присмотра, это место превратилось в обычную пивнушку, куда приходили не отдыхать и поесть, а залить глотку дешевым пойлом.

Я спускалась медленно, с опаской рассматривая публику и набираясь решимости. Сжав вспотевшими ладонями ткань юбки, я пошла в сторону барной стойки, решив начать разговор с местного бармена, который, получается, работает тут на меня.

Не успела я приблизиться, как разговоры стихли. Сначала просто притихли, потом кто-то громко хмыкнул. Взгляды заскользили по мне — липкие, оценивающие, скучающие.

— О-о-о, — протянул кто-то у дальнего стола. — Гляди-ка, хозяйка очнулась.

— Подумала, ее дракон вернулся? — засмеялся другой, и несколько голосов его подхватили.

Смех был грубый. Неприятный. Пусть это и относилось не совсем ко мне, я уже решила принять выпавшую мне участь и взять на себя роль той Виолетты и изменить ее жизнь, как принято в прочитанных мною книгах.

Я выпрямилась, задирая подбородок, хотя колени под длинной юбкой предательски дрожали.

— С сегодняшнего дня, — сказала я громко, обводя зал взглядом, — в этой таверне все изменится.

Ответом мне был хохот.

— Слыхали? — Бородатый мужик заржал, поднимаясь. — Леди решила поиграть в хозяйку. Ты бы лучше наливала, — продолжил он, наклоняясь в мою сторону. — Или… отрабатывала.

Щеки вспыхнули стыдом. Мое собственное сознание ответило злостью. Такого хамства я никогда не терпела и не собиралась начинать.

— Убирайся, — сказала я тихо.

— А ты кто вообще? — мужчина шагнул ближе, и меня обдало запахом пота и алкоголя. — Брошенная ледя ? Думаешь, мы тебя боимся?

Он был слишком близко. Я смотрела ему прямо в глаза. На моей работе таких типов было немало, и я успела выработать иммунитет.

— Нет, — сказала тихо, заставляя себя не отводить взгляд. — Но будете, если не уберетесь. На сегодня мы закрыты.

В зале повисла тишина.

Потом кто-то рассмеялся. Кто-то сплюнул. Посетители переглядывались и, бурча, все же действительно начали расходиться. Я несколько раз слышала, как они поминали драконов. Не самым добрым словом.

Когда дверь за последним из мужчин захлопнулась, у меня дрожали руки. Но внутри крепли совсем не страх и стыд, а злость, упрямство и решимость.

Я осмотрела грязные столы, кислое вино и вонючее пиво на дне оставленных кружек, жирные следы на стойке. Берк — тот, кто должен был присматривать за оставленной таверной и все это время работал здесь барменом, — ушел один из первых. Как только я попыталась завести с ним суровый разговор о неприемлемом обслуживании и напитках, он сощурил на меня свои заплывшие глазки:

— Сама занимайся своей дырой, раз уж соизволила утереть сопли.

Дверь за ним хлопнула, слегка подрагивая. Всю выручку этого вечера он, как выяснилось, унес с собой.

Опустила засов на двери и еще раз внимательно осмотрела зал. Ну и грязь. Про себя я уже видела другое место. Чистое. Теплое. С нормальной едой. В духе корчмы из моего родного, привычного мира.

Нужно лишь приложить некоторые усилия. Отвадить пьяниц, оттереть столы и пол, разобраться, как тут устроена кухня. Я была уверена: здесь у меня все получится. Здесь начнется новая жизнь, где все будет зависеть только от меня, а не кучи условностей, шеф-повара самодура и безучастного владельца, которого интересуют лишь фотографии счастливых посетителей при входе.

Решительно развернулась на каблуках и поднялась по скрипучей лестнице. В этот раз заметила в узком коридоре второго этажа шесть дверей. Дернула первую и поняла, что она заперта. Следующие три тоже. Где-то должны быть ключи.

Вернувшись в ту комнату, где очнулась, и еще раз осмотрелась, на этот раз внимательнее.

Взгляд задержался на сундуке. Решительно откинула крышку и ошарашенно уставилась на практически вывалившуюся из недр ящика гору ткани. При ближайшем рассмотрении это, оказывается, платье. Пышное, из яркой ткани с золотой вышивкой. Видимо, единственное, что осталось Виолетте от прошлой роскошной жизни. Запустила руки глубже и нашла несколько сорочек и каких-то еще женских мелочей. Пару вполне скромных, приличных платьев. Пока складывала вещи обратно, в первом, шикарном платье пальцы нащупали что-то плотное среди ткани.

Я медленно вытащила из потайного кармана на свет кольцо. Золотое. Тяжелое. С выгравированным драконом. То самое, что муж сорвал с пальца Виолетты при разводе. Но почему оно снова в ее вещах? Оставил как утешительный приз вместе с платьем?

Кольцо вдруг слегка нагрелось, а по гравировке дракона пробежала алая искорка, заставляя меня ойкнуть и выронить украшение.

Ох, не к добру эта находка.