— И последнее, — добавила женщина, прищурившись. — Постоялец твой... Каэль. Слишком он ладный, да сегодня уже много где побывал, вопросы задавал. Ты с ним на людях не милуйся, но и не лайся. Держись так, будто он — неизбежное зло, которое тебе приходится терпеть. Это вызовет у местных сочувствие. У нас любят жалеть тех, кому «досталось».

Я невольно вспомнила, как гость вчера вогнал нож в стол. «Неизбежное зло» — это определение подходило ему как нельзя лучше.

— Спасибо, Вэрра. Кажется, я поняла. — Я слегка улыбаюсь, все еще, однако, не чувствуя особой уверенности. — Нужно перестать быть «леди с секретами» и стать «Виолеттой с кучей проблем».

— Именно, — тоже улыбнулась Вэрра и похлопала меня по руке. — В Вилке простят и бедность, и даже развод. Не прощают только задранный нос. Иди, деточка. И приготовь побольше пустых мисок, да банок.

Я вышла от Вэрры, когда луна уже высоко стояла над крышами. Воздух был свежим, и страх, сжимавший сердце весь вечер, все же отпустил. Я знала, что завтра будет непросто, но теперь у меня был не только рецепт котлет, но и новый рецепт выживания в этом колючем месте.

Подходя ближе к таверне, я заметила свет в окне комнаты Каэля. Он не спал. Тень его высокой фигуры промелькнула на занавеске, и я невольно коснулась кольца под платьем.

Однако следующее утро началось вовсе не так, как я ожидала.

За окном таверны стоял такой грохот, что я буквально подпрыгнула в своей кровати, решив, что Ганс все же сдержал свои обещания.

Глава 9. Русалочья капуста

Я подскочила на кровати, запутавшись в простынях. Грохот сопровождался яростными выкриками, ржанием испуганной лошади и странным, ритмичным шлепком, от которого дрожали стекла.

— Да чтоб вас всех кикимора поела! — долетел до меня звонкий, пронзительный голос. — Поворачивай, бородатый! Я сказала — к таверне, а не в канаву! У меня вода расплескивается, а она здесь не бесконечная!

Я кинулась к окну, на ходу натягивая рукава платья. Увиденное заставило меня протереть глаза и еще раз недоверчиво выглянуть.

По главной улице Вилки, задевая плетни, медленно катилась телега. Но вместо мешков или сена на ней возвышалась высокая дубовая бочка, укрепленная железными обручами и установленная на массивные деревянные полозья. Извозчик, красный как рак, едва справлялся с вожжами, а вокруг уже собиралась толпа заспанных и ошарашенных деревенских.

В бочке, по пояс в воде, гордо восседала Таша. Та самая русалка, которую несколько дней назад я встретила в Ноздрецке. Ее темные волосы разметались по плечам, а на солнце ярко поблескивала изумрудная чешуя хвоста, которым она периодически с силой хлопала по краю своей «кареты», выражая крайнее недовольство транспортировкой.

— Стой! Кому говорю, стой! — Таша заметила меня в окне и замахала рукой. — Виолетта! Принимай гостью! Я поспрашивала — река у вас и впрямь ничего. Но в таверне как-то веселее. Найдешь для меня местечко?

Телега с жутким скрипом замерла прямо перед входом. Извозчик спрыгнул на землю, сорвал шапку и принялся вытирать пот со лба, что-то яростно бормоча про «водяных дьяволов» и «проклятую работу».

— Это что еще за нечисть?! — раздался из толпы голос Ганса. Он стоял чуть поодаль, сжимая в руке тесак, и выглядел так, будто готов был немедленно приступить к разделке. — Нам тут только хвостатых не хватало! Убирайтесь обратно в свой пруд! В Вилке люди приличные! Так что и подружку свою с собой захвати — будете реветь на пару о своей несчастной судьбе!

Таша медленно повернула голову в его сторону. В ее зеленых глазах мелькнуло что-то такое, от чего Ганс невольно сделал шаг назад и нахмурился еще сильнее. Она набрала в легкие воздуха и… нет, не ответила. Она выдала такой художественный свист, от которого у ближайших собак подкосились лапы, а Берк, выглядывающий из-за спины мясника, просто сел на землю. Несколько других мужиков из толпы выругались и прикрыли уши. Я поморщилась, но видимо основной эффект сказался на мужчинах.

— Уважаемый, — вкрадчиво произнесла русалка, — если я еще раз услышу в свой адрес слово «нечисть», я напущу на твой дом такую тоску, что твои коровы начнут доиться уксусом, а жена забудет, как тебя зовут. Понял?

В толпе повисла тишина. Мужчины ковырялись в ушах и морщились, но вовсе не все смотрели на Ташу неприязненно. Несколько хмурых взглядов были направлены и на Ганса, который вздумал дергать русалку за хвост.

Я поняла, что пора вмешаться, пока Вилка не превратилась в поле боя. На ходу затягивая шнуровку под грудью, я быстро сбежала по ступеням, схватила цветастый платок на манер местных, накинула поверх плечей и выскочила на крыльцо, а после и на саму улочку, решительно растолкала зевак.

— Таша! Ты вовремя, — я старалась, чтобы мой голос звучал максимально уверенно и обыденно, будто русалки в бочках столуются у меня каждое утро. — Пирк, помоги закатить ее на задний двор, к колодцу. Там тенисто и вода рядом.

— Пять серебряных за перевозку! — взвизгнул извозчик, чувствуя, что опасность миновала. — Пять! Она мне всю телегу промочила!