Быстро ополоснулась в остывающей воде. Водные духи не слишком дружили с маленькими саламандрами, как подсказала мне память прошлой Виолетты, и потому ванна была чуть теплой, по моим меркам. Накинула одну из найденных в сундуке сорочек и заплела в свободную косу еще влажные волосы. На жесткую постель практически упала, но все равно была крайне довольна своим первым днем.

Одной из важных статей расходов мысленно отметила замену матрасов. Какое бы это средневековье ни было, а комфорт никто не отменял. Постаралась устроиться поудобнее, кутаясь в худое одеяло, и не заметила как провалилась в сон, продолжая мысленно перебирать список дел на завтра.

Высокая мужская фигура стоит спиной ко мне. Я жадно охватываю взглядом широкие плечи, стянутые в низкий хвост белоснежные волосы, строгий бархатный камзол темно-синего цвета. Чувствую морозный аромат можжевельника и горького грейпфрута. Сердце сжимает тоска, но какая-то часть меня будто бы протестует этому чувству, заставляя замереть на два шага позади, так и не протянув руку, чтобы дотронуться до незнакомца.

Я прикрываю глаза, стараясь избавиться от обволакивающего мужского аромата и слышу тихую музыку. Когда через пару мгновений открываю глаза, замечаю, что вокруг кружатся пары, а на мне пышное платье того же глубокого синего оттенка, что и камзол мужчины. Слегка вздрагиваю, когда незнакомец с волосами цвета первого снега сам протягивает ко мне руку, приглашая присоединиться к общему танцу. Рука, будто бы повинуясь чужой воле, поднимается и ложится в протянутую ладонь. Взгляд цепляется за крупные перстни на наших безымянных пальцах и я чувствую, как холод сжимает мою душу. Я помню это кольцо — то самое, что в воспоминаниях Виолетты бывший муж без особых церемоний снял с ее пальца, объявив о разводе.

Танец на удивление простой и я во сне послушно следую за музыкой, выполняя несложные па и повороты, но как бы я не старалась — мне не удается рассмотреть лицо своего партнера. Тень скрывает его черты несмотря на то, что мы не раз движемся мимо высоких массивных канделябров. Я догадываюсь, что сон этот очевидно принадлежит больше телу и отголоскам той, прежней Виолетты, чем мне.

Обида за нее и ее боль будто бы придают настоящей мне ярости, я еще упорнее всматриваюсь в скрытые черты, пытаюсь уловить какие-то жесты или быть может вспомнить что-то еще, но сон не подчиняется моим желаниям. Танец длится и длится, а прикосновения бывшего мужа вдруг становятся обжигающе холодными. С ужасом я вижу как сначала кончики моих пальцев, а затем ладони, запястья и предплечья покрываются инеем. Мои руки обращаются в лед. Я сама становлюсь ледяной статуей, замершей посреди богатого бального зала в нелепой позе посреди очередного па. Моего партнера больше нет рядом, зато вокруг собирается гудящая толпа. Я слышу их голоса. Слышу, как они обсуждают меня — выскочку, что решила стать женой дракона. Посмешище. Стянутые ледяной пленкой глаза начинает жечь от слез и когда одна из них все же начинает скатываться — я с ужасом чувствую приступ боли.

Мое лицо начинает трескаться. Лед, превративший меня в статую, крошится и вместе с ним мне кажется, что умираю и я сама.

Я проснулась, резко распахнув глаза, и тут же почувствовала горячую влагу на щеках. Несколько мгновений продолжала лежать неподвижно, приходя в себя и стараясь унять ту удушающую боль, что стягивала душу и сжимала горло. Это был сон. К тому же принадлежал он не совсем мне.

Соберись, Виолетта, давай же.

Шмыгнув носом, стерла с щек мокрые дорожки и еще несколько раз моргнула, прежде чем обернуться к узкому окну. За ним уже начало светать, а значит какой бы неспокойной не была эта ночь — пора приступать к новому дню. Прочь мысли о гаде-драконе, меня ждет моя бедная таверна и планы по ее восстановлению.

Вот только кольцо с драконом, которое я не решилась оставить в сундуке и повесила на шнурок на шею — вдруг показалось в несколько раз тяжелее.

Глава 5. Никто не ждал

Утро оказалось не слишком добрым. Я только успела умыться холодной водой и спуститься вниз, когда в дверь постучали.

Не робко — настойчиво. Так стучат те, кто считает себя вправе вламываться в чужие дома чуть свет. Я замерла на мгновение, затем расправила плечи и пошла открывать.

На пороге стояли трое.

Мужчина в потертом, но слишком аккуратном камзоле — сразу видно, не из работяг вроде тех, что приходили ко мне вчера. Двое по бокам — крепкие, молчаливые, с нечитаемым выражением лиц.

— Виолетта, — сказал тот, что был очевидно за главного. — Бывшая хозяйка?

— Нынешняя, — спокойно ответила я. — Чем могу помочь?

Он окинул меня взглядом — неторопливо, оценивающе. От прически до передника. Задержался на лице.

— Вчера вы работали без разрешения надсмотрщика.

— Таверна моя, — сказала я. — И она была открыта всегда.

— Была, — кивнул он. — Но теперь, после… событий, — пауза была слишком показательной, — статус у вас изменился.