Как в детстве, только гораздо хуже. — Конечно, Господи, как всё просто! Ты спишь с ним! С этим червяком. Нет, со слизнем. Тупым, лебезящим слизнем. Регина, он же женат! — По залету! — выкрикивает она, а красивое, холеное лицо искажается злобой. — Он женился, потому что та идиотка не могла даже предохраняться правильно! — Регина, ты слышишь себя?! — я стучу кулаком по столу. — У него ребёнок! И жена, которую он никогда не бросит, потому что там всё завязано на бизнесе и бабках! — А у меня что, денег нет?! — кричит она в ответ. — У тебя, милая моя, нет ничего! — шиплю, переходя на шепот, полный ненависти. — Ни денег, ни мозгов, судя по всему! Лечь под женатого мужика… Боже, какой стыд! И под кого? Под Сашу Теплякова! Под какого-то лоха подзаборного! Она замирает. Вся ее горячность уходит, взгляд становится холодным и твёрдым. Регина вскидывает голову, выпрямляет спину. — Ещё раз скажешь в подобном тоне о моём любимом мужчине, и я тебя уволю, — говорит тихо и чётко. Я не верю своим ушам. Это она сейчас смешно сказала. Вытираю со лба испарину и нервно хохочу. — Ты? Меня? Уволишь? Регина, не дури. Ты здесь только по документам, а на самом деле… — А на самом деле, — перебивает меня дочь, — единственный лох здесь — ты. Чтобы не делить фирму с женой, ты переписал все на меня. А теперь будешь делать, что я скажу, лишь бы тебя не выперли отсюда пинком под зад. Опираюсь о свой стол. И стол, и стены, и само здание — все здесь мое, и этот факт никто не изменит.

— Ты не посмеешь, — подаюсь вперед, пытаясь разглядеть в лице Регины то, что давно упустил. Как она такой выросла? Что это? Воспитание? Или генетика?

— А ты меня останови. Она даже бровью не ведет. Просто нажимает кнопку селектора, и просит секретаршу.

— Таня, зайдите ко мне. В кабинет Бориса Самойлова, да. Регина не сводит с меня ледяного взгляда, пока дает указания.

— Ситуация такая. Мой отец решил оставить нашу компанию, и нужно, чтобы он покинул здание, не привлекая лишнего внимания.

Пауза. Таня, моя, МОЯ, млять, секретарша молча переваривает, не зная, что сказать!

— Вы имеете ввиду… — Охрану? — губы Регины растягиваются в улыбке. — Не думаю, что до этого дойдёт. Папа же адекватный человек. Чувствую, как от нервов подгибаются ноги. Я бы сел, но нет уверенности, что после такого встану обратно. Ну, дочурка, ну гадина… — Регина, я уничтожу тебя, — говорю на удивление спокойно, будто ничего не случилось. — Нет, не станешь, — ее голос звучит почти с сожалением. — Потому что в глубине души ты меня понимаешь. Я просто борюсь за своё счастье. Ты для этого выкинул жену. А мне… мне придётся избавиться от отца. Жестоко? Да. Но на моём месте ты поступил бы так же. За дверью раздаются шаги и судя по шуму, дура секретарша все-таки подтянула охрану. Или просто ко мне на прием пришел кто-то из подчиненных. Это ужасно. Не могу, не могу позволить, чтобы мои же сотрудники видели, как меня выводят из собственного кабинета. Я отступаю. Перед глазами туман и такой плотный, что даже ручку не видно, нахожу ее на ощупь и хватаюсь за нее. — Не так же, Региш, — бросаю даже не повернувшись к дочери. — Не так же. Там, где ты прешь напролом, я просчитываю шаги. Так что… следующий ход за мной. Резко открываю дверь, прохожу мимо ошарашенной секретарши, мимо двух охранников, мимо главбуха, которой как раз было назначено на это время. Все с оторопью смотрят на меня, а я… Я изгнан. Выброшен из собственного детища. Но вместо паники, во мне плещется яд. Холодная, кристально чистая отрава, благодаря которой я еще держусь. Следующий ход будет за мной, и она пожалеет. Все они пожалеют. Все!

Я сижу в своем кабинете, за своим столом, перед своим компьютером и… улыбаюсь как дура. Просто так. Без причины. Хотя нет, одна причина у меня есть и сейчас я держу ее в руках.

Твердый переплет книги приятно холодит ладони. Я провожу пальцами по тиснению на обложке — Ника Зельбер — и ловлю себя на мысли, что написала не просто эротическую сказку. Нет, я смогла создать что-то гораздо большее. Билет в сокровенный мир женщины, проводник к себе настоящей. И это только начало. Начало чего-то нового, такого радостного, что сердце колотится быстро-быстро, как у девочки. Мой взгляд скользит по стенам, по книгам на полках, и наконец упирается в компьютер. Я ловлю свое отражение в темном экране монитора. И вижу там… себя. Не функцию, которой была раньше, а настоящую женщину, живую, любящую и любимую. Очень сильно любимую. Чувство это до сих пор кажется немного непривычным и оттого еще более ценным. В моем возрасте, с моим опытом и багажом неудач вот так взять и переписать все на чистовик. Немыслимо…

В дверь тихо стучат. Сердце отзывается теплым толчком на этот стук. Это Давид. Пришел забрать меня на обед. Хоть мы почти живем вместе, он до сих пор стучится в мой кабинет. Эта простая, почти старомодная деликатность заставляет меня улыбнуться еще шире. — Войдите! — говорю я, поднимаюсь с места.

А в следующую секунду сажусь обратно за стол.