— Все так, малыш, — встаю, подхожу к Лизе, беру ее за подбородок, мельком замечая, как пальцы пачкаются в ее дурацкую зеленую жижу на лице. Ладно, руки можно и помыть, а вот если сейчас упущу момент, то потом придется извиняться. А я это ужасно не люблю. — Все правда так, мне очень хорошо с тобой, просто я не хочу… чтобы ты снимала хоть что-то связанное со мной. Ни дом, ни машину, ни улицу, где я живу.

— Потому что ты меня стесняешься?

Потому что моя стерва жена довела мою мнительную дочь до паранойи, и теперь та внимательно следить за моей личной жизнью, чтобы я не дай Бог не женился снова. Но знать об этом Лизе не обязательно. Я вообще стараюсь как можно меньше рассказывать ей.

— Потому что не хочу, — говорю я тише, внимательно подбирая слова. — чтобы жестокие люди позавидовали нашему счастью. Ты же знаешь, как это бывает? Я даже не вру. Регина правда очень жестока в своем эгоизме, когда пытается контролировать каждый мой шаг. Я взрослый мужик и вынужден встречаться со своей любовницей тайно, а не то мне устроят скандал. И кто? Девчонка вдвое меня младше!

Целую Лизу в кончик носа, опускаюсь ниже, прикусывая ее за пухлые губки, но она не откликается на поцелуй. Наоборот. Уворачивается и отступает. Она что-то бормочет про «постоянные тайны», и уходит в спальню. Ей нужно каких-то двадцать минут, чтобы собраться — досушить волосы, смыть с лица маску, сложить вещи в красивый кожаный саквояж, который я купил для нее на прошлых выходных.

— Провожать не надо, Борь, — бросает из-за плеча. — И не удивляйся сумме, которую спишут с твоей карты, шоппинг будет отличной компенсацией за то, что ты не хочешь объявить меня своей женщиной.

— Но ты и так моя женщина.

— Может быть да. — Она смотрит на меня, чуть сощурив глаза. — А может и нет. Ты можешь только догадываться, вдруг я скрываю в своем телефоне что-то посерьезнее женских эротических романов. — Видя мое смущение, она удовлетворенно хмыкает. — Да ладно, не робей так. Я вот в детстве была влюблена в Райана Гослинга, так что твое увлечение писательницей это… даже мило. Я не ревную.

— Я позвоню, — потрясенно шепчу ей в ответ. Млять, я и не догадывался, что моя небольшая одержимость станет заметна кому-то другому. Тем более Лизе. Она, казалось, не замечала ничего такого, а получается, что все моя дурочка знает, все понимает, и видимо, не так глупа, как я о ней думал…

— Тогда, возможно, я отвечу на звонок, — улыбается открытой и весело, будто издевается надо мной, — но это не точно. Не грусти!

И оставляет меня один на один со странными нехорошими мыслями. Если Лиза знала о моей… ну скажем, зацикленности, то и для других это больше не тайна? И из загадочного влюбленного мужчины я превращаюсь в параноящего сталкера?

Черт, у меня ведь с этой Зельбер и нет ничего. Только переписка, и то, она отвечает на каждое третье мое письмо и вообще не балует меня хотя бы простой вежливостью.

Я не успеваю поддаться панике, потому что в следующую минуту в дом врывает Регина. Она влетает в прихожую, не разувшись и не сняв пальто. — Папа, все пропало! — Кричит изо всех сил дочь.

Ее щеки ярко красные, но не из-за мороза. Регина сердито прохаживается по комнате, оглядывает ее, будто ищет что-то, а не найдя, решает усесться в мое кресло.

Все так же не сняв пальто.

Меня коробит от такого поведения.

— Регин, не хочешь раздеться, — спокойно интересуюсь у дочки.

— Когда такое происходит?!

— Какое «такое» и чем тебе поможет верхняя одежда в помещении? Если на нас движется антициклон, и ты явилась, чтобы сказать, что скоро мы все умрем от холода, то ради Бога, сиди так. Можешь и мою дубленку из гардероба взять. В остальном, умоляю, давай не будем забывать о манерах.

Дочка недовольно фыркает, но, кажется, успокаивается. Если я шучу, значит все не так уж плохо. И вместе мы решим проблему, в которую встряла моя девочка. — Снегирева запороли, — на выдохе произносит Регина.

— В смысле? Всего?

— Всего. Отправили на допечатку старые макеты, со всеми выходными данными.

Складываю руки в замок и подаюсь вперед. Да, ситуация неприятная, но решаемая. Несколько дней работы, чтобы вручную переклеить форзац, и тираж спасен. Муторно. Книга получит удорожание, что отразится на продажах, но это лучше чем ничего.

Объясняю Регине, как мы поступим, и вижу, как с каждым моим словом дочь успокаивается все больше. Вот и отлично. А то истерики мне только не хватало.

— Все? — Спрашиваю не то с усталостью, не то с надеждой в голосе.

Хочется, чтобы это было реально все, чтобы Регина наконец выдохнула и мы, ударив по рукам, пошли на кухню, чтобы разделить ужин. Не Анисин, к сожалению. А заказанную из ресторана херню, но есть ее в одиночестве все равно не хочется.

Но вопреки ожиданиям дочь опускает глаза в пол и шепчет:

— Не совсем. Там девчата перепутали и отправили «Шелковый каприз» на Парето.

— Зачем, — удивляюсь я.

— Говорю же, перепутали! Было две типографии, вот они и скинули макеты не туда.