Не дождется. Я медленно поворачиваюсь к выходу и иду обратно к двери. — Что ты, — бросаю я через плечо, уже на пороге. — Просто предупреждаю. Не только ты умеешь уходить красиво.

Машина еле ползет. В голове стучит молотком, отбивая дробь по вискам. Веки налиты свинцом, а внутри по венам растекается жар. Забытое и не самое приятное ощущение.

Окунуться в работу, единственное что отвлечет меня от всех неудач. Включаю поворотник, и въезжаю на парковку издательства. Краем глаза замечаю машину Регины. Это кажется мне странным, дочь утвердила себе личный график, согласно которому она начинает и заканчивает работу на пару часов позже остальных. Но видимо сегодня ей как и мне не спится.

Поднимаюсь по пустой лестнице, подхожу к своему кабинету и застываю. Возле двери, переминаясь с ноги на ногу, стоит Саша Тепляков. Узнаю его сразу, никто другой не носит таких нелепых розовых рубашек. Интересно, откуда Тепляковы его достали, из какой подворотни вывели и как долго отмывали, чтобы сделать управляющим ЗАО это ничтожество?

Он видит меня и улыбается своей влажной, слюнявой улыбкой. — Борис! — делает шаг навстречу, протягивает руку. Я медленно, нехотя, пожимаю ее. Ладонь влажная. — Хотел лично поблагодарить за тот заказ! Это немыслимое дело, три месяца без работы, квартал закрывать нечем, уже думал распускать штат, а тут Вы! Спасибо за доверие!

Доверие. Слово режет слух. Этот петух сейчас разливается о том, как мы по ошибке отдали им макеты, а они все просрали. Стоит здесь, на моей территории, и благодарит меня за свой собственный косяк.

И немного за мой.

Но признать ошибку значит показать слабость. Нельзя. Я заставляю губы растянуться в подобии улыбки. Кладу ему руку на плечо. — Саш, да не вопрос. Помогать молодежи — долг стариков, — обычно мне нравится строить из себя немощного старца. Окружающие тотчас начинают переубеждать меня в том, что я еще фору дам молодым, засыпают комплиментами. Но этот туп настолько, что не понимает о чем я и не включается в игру. Просто стоит и моргает своими белыми как у рыбы глазами. — Сейчас я тебе помог, завтра ты мне.

В ответ он лепечет про сотрудничество, пока я толкаю дверь в собственный кабинет.

Ухожу, даже не удосужившись нормально попрощаться. Мне трудно уважать того, чей максимум — обрюхатить неликвидную дочку Теплякова, настоящего владельца ЗАО. Господи, этот олень даже фамилию жены взял, потому что сам из себя ничего не представляет.

А все туда же, бизнес, дела.

Я так зол, что зубы скрипят. И к существующим поводам добавляется еще один.

Когда Регина пришла работать в мою фирму, я решил показать всем статус дочери, и поделил директорский кабинет на две части.

Не равные. Моя была и больше и удобней.

Но это все равно оказалось куда красноречивей любых слов, все подчиненные разом поняли, кто в итоге займет мое место — дочь.

Только кажется, моя девочка решила сделать это даже раньше, чем я думал. С какого то ляда, она сидела не у себя, а у меня в кабинете.

На моем кресле, за моим столом, подперев голову рукой и смотря в окно. На губах дурацкая, блаженная улыбка. Она оборачивается, и я замечаю, что глаза ее сияют так, будто она выиграла в лотерею. — Привет, пап, — урчит, как сытая кошка.

Наверное, у нее случилось что-то хорошее, и надо бы порадоваться за ребенка. Но собственные проблемы так давят, что я не могу даже улыбнуться в ответ.

— Что этот юродивый тут делал? — начинаю сразу, без предисловий. — Саша? — Регина хмурится. — Да брось ты, нормальный парень. Мы обсуждали новый проект. Черно-белый, не бойся, цвет я ему больше не доверю. Но вышло очень стильно. Она отводит взгляд, вертит в пальцах ручку. Потом, словно делая мне одолжение, бросает:

— Кстати, если к тому времени будет готов макет Зельбер, его тоже можно отдать на ЗАО. Зельбер. Как будто ножом по нерву.

— Кстати о ней, как поживает контракт с Никой? Не можем же мы верстать макет до подписания договора. Дочь жмет плечами и начинает собираться, чтобы вернуться к себе, на меня ожидаемо не смотрит:

— Вопрос в работе. В работе. Как же я злюсь за эту халатность, за это легкомысленное отношение к тому, что для меня важно!

Жалко, что мы не пороли Регину, Аниса была против. Сейчас ей бы не помешал ремень по мягкому месту.

Ставлю портфель, дергаю молнию и вытаскиваю книгу. Сигнальный экземпляр от Парето, который выклянчил на почитать вчера.

Швыряю роман на стол, тот плашмя падает на клавиатуру. — В работе, говоришь? — сдержаться и не заорать становится все труднее. — Жаль, что не у нас! Как так вышло, Регина? Как ты умудрилась просрать самого важного для меня автора?! Она вздрагивает, бледнеет. Ее уверенность, еще секунду назад казавшаяся незыблемой, испаряется.