— Прости, не слышу! — веселится эта идиотка. — Ужасная связь, я перезвоню позже, после ужина! Удачи тебе, милый!

И вешает трубку.

В возникшей вдруг тишине я отчетливо слышу скрип гравия под колесами. Подъехали первые гости…

Стою среди этих улыбающихся рож. Все те же лица, никакого разнообразия. Хотя вру, раньше, когда я принимал гостей, у меня на столе была говядина, которую Аниса тушила под крышкой часов шесть, сейчас пицца, которую курьер привез за тридцать минут. Контраст разительный.

Тогда мой дом сиял, здесь пахло едой и какими-то саше, а сейчас — воняет дешевым пивом, на которое так рьяно накинулись эти придурки. Ведут себя как неандертальцы, ей Богу. Серега, директор Магистра, вертит — в руках пластиковую вилку и смотрит на нее так, будто не понимает, как ею пользоваться.

А Паша, владелец Парето, долго ржал глядя на бумажные тарелки.

Посуды из кухни на всех не хватило, а где Аниса хранила свой сервиз на двадцать четыре предмета — я не помнил.

Как она его покупала, потому что в нашем доме стали появляться гости, которых не накормишь из икеевских тарелок — помню.

Как мыла руками, потому что в посудомоечной машине нельзя — тоже помню.

Как чья-то жена восхищалась подачей супа в специальной супнице — помню отчетливо, будто было вчера.

А куда она все это дерьмо прятала — забыл. — А мне нравится, — подключается к подколам Глеб Аркадьевич, сын Аркаши и наследник Глобуса, — решил нам напомнить молодость? Мы студентами в общаге так жрали.

Все смеются. Я тоже пытаюсь ухмыльнуться, а внутри киплю от негодования. Что ты там жрал, Глебушка? Родился с золотой клизмой в жопе и общагу видел только в кино по телевизору. И про молодость ты, друг мой, загнул. Тебе сколько, тридцать? Ты мне в сыновья годишься, не вырос еще, чтоб взрослых дяденек жизни учить.

— А то! — Делаю глоток и прикладываю все силы, чтобы не скривиться. Ну и пойло. А вискаря, что у меня в баре, на всех не хватит, так что лучше делать вид, что дешевое пиво тоже часть антуража. — Зажрались вы все в своих костюмах от Бриони. Надо иногда вспомнить, сколько банка тушенки стоит. Быть ближе к людям, так сказать.

— Ближе чем ты уже никто не будет, — вставляет кто-то с другого конца стола.

Глобус не унимается:

— Кстати, да. Ты продажи за ноябрь видел? Мне вчера показали смету, я подумал, кто-то сделал ошибку и вычеркнул из 1С твои книги. Там же по нулям. Журнал "Мурзилка" больше тираж делает, чем твое издательство.

Внутри все сжимается от злости. Суки. Совсем распустились. Раньше язык бы не повернулся так со мной говорить.

— Временные трудности, — бурчу. — Исправим.

Кто-то с другого конца стола поднимает бокал.

— Кстати, а где Давид? Хотел поздравить с новым потолком продаж, вот кто неожиданно взлетел.

— Ага, — подхватывает другой. — Слышал, он какого-то техреда классного нашел. Такой, говорят, специалист, что любая книга в хит превращается.

Сжимаю кулаки под столом. Знаю я, какой там техред. Слишком хорошо знаю, кто это и на что способна, вот только не может один спец вывести в хиты целое издательство. Не бывает такого!

Тут Паша снова подает голос, снимает с носа нелепые очки и смотрит на меня обиженно:

— Борь, а я вот тоже смету проверял и увидел, что ты подарочные издания не у меня печатал. Странно, да? Мы же всегда вместе работали.

— Да, решил заказ ЗАО отдать, у них был какой-то косяк с выплатами, вот, поддержал коллег. Это ж нормально, поддерживать друг друга, когда есть сложности, — закидываю удочку и заодно увожу тему в более безопасное русло. Не могу же признать, что это Регина косяк дала. В нашем деле тупость не прощают.

Вижу, что разговор отходит от дел, обсуждают отпуск, баню, девочек, понимаю, что в таком состоянии никто не захочет снова говорить о работе и, наконец, решаюсь.

— Слушайте, мужики, у меня тут это…. — Откашливаюсь. — Короче, пока помогал ЗАОшке, пропустил, как самому нужна помощь. Бустаните меня, а?

— Что нужно, Борь, — кто-то проявляет понимание.

— Да ничего такого, просто придержать свои новинки на неделю. Край на две! У меня скоро разгрузится серия и нужно, чтобы книги купили.

— Предлагаешь лишиться нам заработка, чтобы ты собственные косяки подчистил, — раздается голос Ефима Леонидовича, самого опытного из всех нас. Он на рынке лет тридцать, всех пережил и не теряет хватку. Чудо, что такой человек вообще пришел. И уж при нем выглядеть неудачником совсем не хочется.

Тогда я выкладываю на стол козырную карту.

— Вы поможете мне, а потом я помогу вам.

— Да ну, и с чем же? — ворчит старик.