— Что подготовить? Стол и компьютер? Давид, я могу работать с пола и со своего ноутбука. — Чтобы подготовить всё, — тихо поправляет он меня. Его взгляд становится невероятно мягким. — Коллег. Документы. И чтобы у тебя было время… отдохнуть. Прийти в себя. Подобрать к своей новой прическе новый гардероб, понимаешь? Я понимаю. Он дает мне не время на подготовку рабочего места. Он дает мне люфт. Возможность одуматься, вернуться к Боре, и делает все так деликатно, чтобы ему не было неловко, а мне — стыдно. Если все это случится, Дава просто сделает вид, что нашего разговора не было. В этой прозрачной до полутона лазейке — весь Давид. Такт, которому не учат в школе.

— Договорились, — наконец улыбаюсь я, — и спасибо.

Мое «спасибо» не за кофе. И не за то, что Давид нашел мне работу, хотя легко мог отказать, но не сделал этого. Нет. Я бесконечно благодарна старому другу за то, что он не задал ни единого вопроса. И как будто понял все без слов.

Тот кивает головой и зачем-то провожает меня прямо до выхода. Уже на улице, глядя в стеклянную витрину, вижу, как Дава вернулся к планшету. Настолько сосредоточенно, будто провел за работой весь этот час, не отвлекаясь на меня и мою просьбу.

Странный человек. Очень странный.

Я несколько раз обернулась, чтобы убедиться, что все это мне не показалось. Нет, все то же кафе, и мужчина за столиком у окна, полностью погруженный в работу.

Наверное, мне тоже нужно немного поработать. С этими мыслями, я возвращаюсь обратно в Раину квартиру, но не успеваю даже включить ноут, потому что сразу кто-то стучит в дверь.

Один раз. Потом второй. Третий уже требовательно и грубо. А потом я слышу голос, тот, который не должен здесь звучать:

— Мам, открой, пожалуйста! Я знаю, что ты здесь!

Сердце екает — глупо, иррационально, — и в голове мелькает: «Дочка!». Открываю дверь, на пороге Регина. В дорогом пальто, с идеальным макияжем, пахнет дождем и дорогими духами. На мгновение внутри что-то слабо вспыхивает. Моя девочка. Приехала, чтобы поддержать.

— Как ты меня нашла?

— А что, были варианты? — кивает она, без улыбки, и проскальзывает внутрь, окидывая комнату беглым, оценивающим взглядом. — Гостиницы ты ненавидишь, а больше идти тебе некуда, так что я сразу сюда, к тете Рае. Она даже не со зла. Просто констатирует факт. И от этой правды по коже бегут подлые мурашки. Да. Мне некуда идти. Я прожила в этом городе достаточно, успела обрасти подругами, приятельницами и просто знакомыми, но ни за что не поеду к ним в таком состоянии как сейчас. Просить о помощи, выглядеть слабой, что-то объяснять и доказывать — это все не про меня. И единственное место, куда я могла поехать — пустая квартира сестры. Регина это знала. Значит, знал и Боря. И даже не приехал, чтобы просто поговорить. Дочь тем временем снимает перчатки, проходится по кухне:

— А тут миленько. Не ожидала, что у тети Раи есть вкус.

— Что тебе нужно, — обрываю эти попытки в светскую беседу. Все не то, не то и не так, хочется закрыть уши, чтобы больше ее не слышать.

Регина вздыхает:

— Папа попросил. Если б ты его не заблокировала, он бы и сам написал, а теперь вот, испорченный телефон какой-то. Тебе на счет должны поступить деньги от Парета-Принт, это если что за бумагу, он сказал, ты знаешь. Нужно чтобы ты их как-то передала нам, желательно наличкой, понимаешь? Автоматически беру телефон, открываю мобильный банк. Ого, тут почти два миллиона. Судя по сумме, Боря собирается отправить в тираж минимум семь допечаток, то есть какую-то серию книг, которую очень ждут на полках. Интересно, что за книги, надо проверить, кто закончился на складе. Старая привычка — все контролировать — срабатывает сама собой. Пока я вглядываюсь в цифры, Регина подходит ближе. Ее голос становится мягче, слаще, будто она говорит с капризным ребенком. — Мам, там папа сказал, вы повздорили. Это ведь несерьезно?

— Нет, Регина, это очень серьезно.

— Да, брось! Ты что, реально решила разводиться? Мам, ну куда? В вашем возрасте нужно о внуках думать и о вечном мечтать, а не вот это все. Смешно, в самом деле!

— Мне нет.

— А мне да! И папе! И всем нашим друзьям! Ты об этом подумала? Или о репутации фирмы? О том, как это будет выглядеть со стороны? Мам, ну чистой воды эгоизм, ей Богу, от тебя я такого не ожидала!!!

Я поднимаю глаза. Ее слова, ее интонация… Господи, да это же калька с моего мужа! Точь-в-точь, как он говорил!

От этой мысли сначала становится просто странно, пусто. А потом из самой глубины поднимается холодная, ясная, абсолютная ярость.

— Региночка, душа моя, а папа тебе не рассказал, почему я ушла?

— Да нет, — она прячет глаза в пол, — конечно, рассказал. Мам, это ужасно. Но я не верю, что вы это преодолеете. Тем более, когда у вас такая любовь!

— Любовь?! — Мой голос срывается. — Регина, твой отец изменял мне с молоденькой девочкой, коучем, которая учит женщин как дышать маткой и все прочее! Скажи, это нормальный поступок?

— Конечно, нет!

— Тогда почему ты воспитываешь меня, а не его? Почему ты осуждаешь меня, а не его любовницу?! Ну, чего молчишь?