Я смотрю на него, пытаясь найти хоть что-то, на чем держался наш с Борей брак. Но не получается. Ладно, пропустить измену, бывает. Но не увидеть, с каким махровым нарциссом я жила? Это конечно феномен!

— Звучит супер, — откашлявшись, произношу в сторону. — Но с чего ты взял, что мне всё это интересно в принципе?

Он замирает, будто я сказала что-то на английском. Типа, слова услышал, смысл не догнал. Потом его лицо озаряется внезапным пониманием, таким нелепым, что меня передергивает.

— Потому что… ты любишь меня?

— Любишь! — продолжает Боря с внезапным жаром, приближаясь. — Иначе не стала бы играть в недотрогу Зельбер! Я сразу всё понял, но решил поддержать игру.

— Какую игру?! — у меня перехватывает дыхание.

Я понимала, что Боря узнает. Но надеялось, что это случится после релиза книга, не сейчас. Рано, какой-то недели не дотянули.

— Нашу! он улыбается, и от этой улыбки по коже бегут мурашки. — Я ведь всё понял. Твои взгляды, твои сигналы. То как на показ ты игнорировала меня, то приближаясь, то отдаляясь вновь. Ты хотела меня проучить, да? У тебя получилось. Ты все сделала как надо. Я, наконец, разглядел и научился ценить тебя настоящую. Он делает шаг в мою сторону, но я инстинктивно подаю корпус назад.

Боря досадливо кусает губы:

— Рано? Я понимаю. Нам снова нужно привыкнуть друг к другу.

— Борь, очнись, — говорю, чувствуя, как во мне нарастает паника. — О каком привыкании речь?

— Ну как же, мы так давно были друг без друга. Да и ты отвыкла без мужчины, я всё понимаю.

— А вот тут тебя ждёт сюрприз! — Нервно смеюсь, оглядываясь по сторонам. Черт, сумка висит на вешалке, а в ней и телефон. И как связаться с Давидом непонятно. Ну не звать же мне на помощь, в самом деле. — Борь, я в отношениях. И очень счастлива.

— Врёшь, — он улыбается, но улыбка кривая, неуверенная. — Ты не могла.

— Я свободная женщина, — пожимаю плечами. — Я могу всё.

Он качает головой, отказываясь верить:

— Допустим. Ты отомстила мне за мою ошибку, но я прощу тебя. Мы простим друг друга и начнем все сначала. — Не утруждайся.

Черт и не встать же за сумкой. Как не изгаляйся, все равно столкнусь с Борисом. Кабинет слишком тесный для нас двоих и мне ни за что не обойти монументальную, как памятник, фигуру бывшего. В этот момент ко мне снова стучат. И мы с Самойловым, как по команде, выкрикиваем хором:

— Войдите!

— Нельзя!

Дверь открывается, на пороге появляется Давид. Он одним взглядом оценивает обстановку: мое напряженное лицо, Бориса, стоящего в позе оскорбленного монарха. Его взгляд скользит по мне, спрашивая: «Всё в порядке?»

Я отвечаю кивком. Со мной все отлично. По крайней мере теперь, когда ты здесь.

— Борь, какими судьбами? — спокойно спрашивает Давид.

— Я пришел за своей женой, — рычит Самойлов, начиная терять остатки самообладания. — Благодарю, что присмотрел за ней, но теперь она возвращается обратно.

Давид поворачивается ко мне. В уголках его глаз танцуют смешинки.

— Аниса, милая, ты возвращаешься обратно? В издательство Самойлова? — переспрашивает он, иронично изогнув бровь.

— До этой секунды не планировала, — отвечаю я так же легко. — И потом, как можно менять работу на голодный желудок?

— Точно, — кивает Дава, подходя ко мне. Он берет мою руку и нежно целует костяшки пальцев. — Я как раз зашел сказать, что забронировал нам столик в ресторане.

— Что здесь происходит?! — шипит Боря, переводя взгляд с меня на своего бывшего друга. Самойлов все еще не понял, что случилось, но лицо покраснело так, будто его сейчас инфаркт хватит.

Он ошалело смотрит на нас. А я… я обнимаю Давида, прижимаюсь к его груди, утыкаюсь носом в ворот пиджака. Ой, плевать. Плевать, что подумает Боря. Его мнение, его проблемы — всё это уже не моё. Давид гладит меня по спине, а потом обращается к Борису, и я счастлива, что рядом со мной есть такой спокойный, такой уверенный мужчина, которому не составит труда решить все самому.

— Я сделал Анисе предложение, и она ответила согласием. Мы планируем пожениться. — Это неправда, — шепчет Борис. Взгляд у него сейчас совсем безумный. — Аниса, скажи, что это неправда!

Я поднимаю на Даву глаза. Стою, замерев в объятиях, молчу и смотрю так, что даже без слов можно все понять. Прочитать как книгу, куда более сложную, более глубокую, чем Анна Каренина.

Прочитать мою любовь и уверенность, которых мне так не хватало в браке. Мое осознание собственной ценности. Мое нежелание потакать чужим прихотям. Мое настоящее «я», с которым Боря жил, но так и не смог примириться.

Я так и не ответила на вопрос Самойлова, но это и не нужно, он всё понимает.

Сейчас мой бывший муж выглядит до того потерянным, будто у него из-под ног выбили последний кирпич, и сейчас он летит в пропасть.