Знает? Или нет? А если знает, то что за игру затеял старый друг?

Тех секунд, что он мне дал, хватило с запасом. Я придумала ответ, который не будет намекать на Анису даже косвенно.

— Анна, — говорю я, делая небольшую паузу и глядя ему в глаза. — …на шее. Чехова. Просто обожаю. А Каренину, увы, не читала.

Давид улыбается. Не разочарованно, а так, будто сейчас я стала ему чуточку интересней.

— Жаль, — произносит он, и в низком голосе слышится теплое, обволакивающее одобрение. — Хорошая книга. Рекомендую.

Он отпускает мою руку. Я поворачиваюсь и иду к подъезду, чувствуя его взгляд на своей спине. Ника одержала маленькую победу. Но где заканчивается Ника и начинается Аниса — не понятно теперь даже мне самой.

Я с силой выкручиваю руль, отчего машину ведет в сторону. Не вожу агрессивно, но сейчас надо хоть как-то сбросить пар.

В голове — каша из образов. Ника. Женщина… в которой есть все, что мне нужно, будто она специально под меня скроена. Огонь, загадка, недоступность. Рядом с ней Лиза кажется блеклым, невнятным пятном. Наверное, я похож на ребенка, Регина вела себя так же — наиграется в куклу, а потом рыдает и просит новую. Только мои куклы живые. И не понять, как вышло, что старая кукла — просто пластик и синтепон. А новая — из огня и стали.

И даже не смотрит в мою сторону. Тем она и интересна. Мои звонки снова сбрасывают. Сначала Давид просто не отвечал, теперь жмет отбой — мудила. Никогда он мне не нравился, слишком много себе позволяет. Никаких дел с ним вести нельзя, всегда интуитивно избегал Беридзе, и правильно делал. А недавно вот… пришлось. И когда я пришел к нему, унизившись до просьбы о ссуде… Он не дал. Не просто отказал, а посмотрел так, словно я лежу на дне, в грязной луже, обоссаный и пьяный, и он мне даже руки не подаст.

И говорил со мной так, что стало понятно, этот товарищ мне больше не товарищ.

Ублюдок.

А деньги нужны и очень! Не просто займ в банке, а поддержка равных, тех, кто не даст мне утонуть из-за долгов и сорванных заказов.

Кстати об этом: — Двадцатого будет ужин. Организуй все, пожалуйста, — бросаю я, глядя на дорогу. Лиза моргает, и смотрит на меня так, будто я попросил ее прочитать стих на суахили.

— Забронировать столик в ресторане? Словно обухом по голове. Ну она же не дура, я знаю. Тогда почему городит такую чушь?

— Какой ресторан, Лиз? Это не корпоратив. Такие встречи проводят дома. Или ты думаешь, я строил такой дом, чтобы в футбол там одному играть? — И что я должна сделать? — в ее голосе слышится растерянность, и это бесит еще сильнее. — Клининг, кейтеринг, декораторов нанять? Может, шоу какое-то устроить? Смотрю на нее, и у меня возникает стойкое ощущение, что шоу уже началось. И я в нем — главный клоун.

— Лиз. Мы не мальчики двадцатилетние, чтобы нас барменом и коктейлями удивлять. Просто ужин, Господи. Простые, человеческие вещи. Ты не понимаешь, как все уже заебались от ресторанов и официальщины? Как всем нам не хватает просто встретиться, посидеть как раньше? Она моргает, медленно, будто компьютер пытается прогрузить картинку.

— Это я как раз понимаю. Не понимаю, я здесь при чем?

— А разве ты не моя женщина? — говорю мягко, почти ласково. — Не знаю. Сам скажи. Твоя? — Она смотрит на меня пристально, изучающе. Чувство такое, что лезут под черепную коробку, и пытаются прочитать мои мысли. Отвожу глаза, потому что становится трудно держать с ней зрительный контакт. — Лиза, не глупи. Если бы ты не была моей женщиной, разве я попросил бы тебя о самом важном — организовать ужин для партнеров и инвесторов? Молчит. Ждет. Затаилась, как кошка.

— Как Аниса? — наконец произносит она. — Конечно, — выдыхаю я. — Как Аниса. Ты по статусу — хозяйка дома. Неужели ты не рада? — А почему я не могу нанять кейтеринг? — снова это тупое, детское упрямство. Терпение лопается.

— Потому что я не люблю все это! — рычу, сжимая руль. — Дом — это дом! Там должно быть все домашнее! Никто не ждет от тебя двадцати блюд! Сделай нарезочки, пару салатов, запеки горячее, засоли рыбу! Торт можешь заказать, я же адекватный мужчина, и не требую никаких подвигов, это просто базовый минимум!