Прохожу мимо стойки регистратора и замечаю там стул, не эльфийский, а самый обычный, на колесиках. Беру его в руку — не на пол же мне моститься — приближаюсь к Лизе, и сажусь прямо напротив нее. Ее веки вздрагивают от непривычных, непохожих на музыку из колонки звуков. Лиза медленно открывает глаза и смотрит. Без страха. С удивлением, которое быстро сменяется снисходительностью во взгляде. — Ты? Но зачем? — Голос у нее ровный, мелодичный. Бесит до невозможности. Я растягиваю губы в широкой, как будто истеричной улыбке. И впрямь, мне до истерики всего ничего.

— Поговорить, милая. — Последнее слово произношу как можно более ядовито. — Мне кажется, я сказала достаточно. — Ну, считай, что я не понял, — я наклоняюсь вперед, через воображаемую границу ее коврика, впиваясь в нее взглядом. — Лиз, просто… ну просто на хрена ты это сделала? Я пытаюсь рассмотреть ее красивое, словно вылепленное из глины лицо. Пустое. Ни намека на настоящую мысль. Я думал там воссозданная по греческим фрескам Богиня, а оказалось штампованная кукла. — Ты про что? — Она даже не моргает. Только дует губы, будто мы говорим о какой-то фигне. Меня передернуло. Вот же актриса!

— Про роскошный ужин, который ты подготовила для меня, — еле давлю из себя. Даже вспоминать противно, настолько опозоренным я почувствовал себя в тот момент. — Ты оценил? Я хотела уйти красиво. Красиво. Вывалить на меня ушат помоев при всех — это у нее красиво.

— Могла бы просто написать смс, мне бы хватило. — Ну, это скучно. И так ты бы ни за что не понял свой урок. — она произносит это с такой снисходительностью, будто я школьник, а она моя учительница. Не нищая идейная просветленная дура, которая хочет зарабатывать деньги на таких же дурах, только менее симпатичных, и более внушаемых, нет. Будто Лиза реально верит, что стала Гуру. Терпение лопнуло. Урок. Она. Мне.

— Не доросла еще, уроки мне преподавать, — на языке вертится кое-что погрубее, но я с усилием останавливаю себя. Сказанные сейчас гадости ничего не изменят, нам обоим и так понятно, кто чего стоит. Но вдруг с этой, казалось бы, пустой куклой, происходят перемены. Блаженное выражение слетает с лица, а на его место приходит нечто, не хищное, нет. Живое.

Плавно, как кошка, она поднимается на ноги и отходит в сторону, чтобы держать между нами дистанцию. — О, ну конечно, Борь, — Даже голос у Лизы изменился. Стал грубее и проще. — В этом весь ты. Все вокруг немного недотягивают до твоего величия, верно? Жена, дочка, друзья, подчиненные, даже любовница. Мы все хоть немного, но несоответствием. А может быть все немного иначе? Может, это с тобой что-то не так? Она делает паузу, и картинно взмахивает ресницами, ну, типа ставит точку в своей отповеди.

— Я вот, как ты сказал… не доросла? А я вот считаю, что это ты слишком мал для меня. Старый. Лысый. Скучный. Бедный. Даже не директор издательства, а так… Она не договорила. И не надо, я все понимаю и так. Вероятно, Лиза тоже не спала этой ночью, представляла наш с ней диалог, и репетировала, что же скажет мне, как заткнет мне рот своей правдой.

Что ж, это даже мило.

— Ты забываешься, девочка, — встаю вслед за Лизой. Делаю шаг к ней, потом еще один. Сейчас мне хочется стереть с ее лица эту насмешку, показать, где было бы ее место, не встреть она в свое время меня. Ну, серьезно, много бы она заработала на этих своих интернет семинарах? Конечно, нет. И только когда появился я, и объяснил ей, как устроена медийка, Лиза обзавелась студией, монтажером, светом, даже смм-менеджером, который пропихивал ее тупые ролики во все дыры.

Руки сами сжимаются в кулаки. Это я создал Лизу. Я! В таком состоянии я сам себя боюсь, так что не понимаю, этой спокойной мины на ее лице. Она лишь предупреждающе качает головой и коротким, точным движением подбородка указывает в угол зала. — Не трогай меня, иначе… Я поворачиваюсь. В углу, под потолком, маленькое, черное пятнышко, очень похожее на глазок камеры. Ну, конечно, она нас снимает.

Тактик, епта! Переиграла старого, лысого даже не директора!

Впрочем, одно достоинство у этого цирка есть, вид камеры заметно успокаивает мои нервы. Еще не хватало дать кому-то готовый компромат. Я могу даже пальцем ее не тронуть, а при удачном монтаже и склейке можно показать, как я, к примеру, мутужу Лизу головой по столу.

И хотелось бы, да нельзя. Я киваю, делая вид, что принимаю поражение. — Тогда верни мне деньги, которые я дал на организацию банкета. Она фыркает, и картинно закатывает глаза. — И не подумаю. Считай, что это компенсация за бездарно потраченное время. — Даже так, — кажется, меня уже ни чем не удивить. Подлая девка, что с нее взять? — Именно, — Лиза вздергивает подбородок. — Пусть мне останется хоть что-то хорошее на память о тебе. Сейчас Бернадская совершила свою главную ошибку. Она решила, что все кончено. Что она выиграла. Она не понимает, что для таких, как я, поражение — это лишь повод для новой, более изощренной атаки — О, не переживай об этом, — говорю я тихо, почти ласково. — Я и так планировал сделать тебе прощальный подарок. Такой, который ты никогда не забудешь. Зрачки в ее глазах испуганно расширяются. — Ты угрожаешь мне? — Лиза нервно косится на камеру, как будто пытается проверить, точно ли та записывает наш разговор. Господи, неужели эта глупышка планирует поймать меня на слове?