— Я сбегаю за врачом! — тут же говорит Никита.

— Давай!

Хлопает дверь, но Олеся никуда не уходит. Так и продолжает стоять рядом, нежно поглаживая мою руку.

— Андрей, я тут… — шепчет, склоняясь. — Я так рада… боже… — она всхлипывает. — Я так за тебя переживала! Если ты слышишь меня, пожалуйста, борись! Не сдавайся, умоляю тебя! Ради меня… я… я… люблю тебя, Андрей, дорогой…

Сердце заполняет горячая нежность. Грудь сдавливает от боли, от осознания того, что эта хрупкая девочка, несмотря ни на что, оказалась самой сильной женщиной из всех, кого я когда-либо знал! Ведь она смогла найти в себе силы простить… Она смогла всё преодолеть… она любит…

Чувствую, как по щеке скатывается одинокая слеза.

Кажется, Олеся её тоже замечает, потому что вытирает щёку и нежно гладит меня по волосам.

— Тихо, тихо… я рядом, любимый, я знаю, ты меня слышишь!

Мне хочется кричать во всё горло о том, как сильно она нужна мне, но вместо крика получается лишь хрип.

В этот момент распахивается дверь.

— Говорите, очнулся? — слышу взрослый мужской голос.

— Да! — с жаром отвечает Оленёнок. — Он всё слышит! Я знаю!

— Хорошо, — вздыхает доктор. — Отойдите, девушка. Мне надо проверить рефлексы. Два дня без сознания — не шутки, знаете ли. Сейчас посмотрим.

Чувствую, как мои веки принудительно разлепляют, а потом светят в глаз ярким фонариком. Твою ж мать, зачем так резко?

У меня снова начинают слезиться глаза, а от выброса адреналина удаётся пошевелить рукой и открыть другой глаз.

— Андрей, вы меня слышите? — надо мной склоняется бородатый мужчина в белом халате.

— Кхм… — пытаюсь ответить, но пока не получается.

— Я понял, не напрягайтесь. Сейчас я убавлю вам дозу лекарства и обезболивающего, через час вы сможете двигаться более активно!

Моргаю, обводя взглядом столпившихся возле моей кровати. Медсестра, врач, ещё какой-то мужик в белом, Никита с бледным как мел лицом и подбитой челюстью и, конечно же та, ради кого я открыл глаза.

Милое взволнованное личико склоняется надо мной, робко улыбается, а потом шепчет одними губами:

— Привет…

От её улыбки меня переполняет настоящее блаженство. Один её взгляд, и мне больше не нужно обезболивающих!

Никита

Сложно не чувствовать себя мудаком, когда завидуешь больному человеку. А я как раз из таких. С недавних пор постоянно думаю о том, чтобы тоже заработать себе какую-нибудь болезнь. Желательно пострашнее. Такую, чтобы могла конкурировать с ножевым ранением, полученным в драке за честь любимой девушки.

— Андрюш, ещё пюрешку хочешь? — нежно воркует Олеся, пока я бесполезно стою возле кровати дяди.

— Спасибо, Леся, я уже сыт, — Андрей благодарно кивает, а я уже мысленно примеряюсь к табличке «осторожно мокрый пол», которую мы видели в коридоре. Эх, надо было растянуться там, сломал бы руку… может быть тогда, Леся и на меня обратила внимание?

— А я тут ещё котлетки на пару приготовила. Доктор сказал, что у тебя гемоглобин низкий, — с беспокойством выдаёт суетящийся Оленёнок. — Тебе надо кушать побольше говядины.

— Обязательно попробую на ужин, — отзывается Андрей и ловит малышку за руку, притягивая к себе для лёгкого поцелуя в щёку.

Вот же симулятор! Да он здоров уже как бык! Две недели тут загорает. Завтра выписывают. А он…

Вздыхаю, снова чувствуя себя скотиной. На самом деле, пока Андрей был без сознания, я молился всем известным богам, чтобы он выжил и был здоров. Я тогда почти не спал, всё дежурил возле его кровати. Потом он очнулся, и довольно быстро пошёл на поправку. Паника отпустила меня. Только, кажется, Леську так и не отпустила. Потому что она с утра до ночи суетится возле него. То готовит ему одному как на роту солдат, то из ложечки кормит, то подушку поправляет…

Конечно, последние дни мы проводим вместе довольно много времени, но, когда я провожаю её до дома, всякий раз не решаюсь ни на что более серьёзное, чем целомудренный поцелуй в щёку. Всё думаю, что она пока не готова… берегу её. Да и мысли Лесины сейчас, в основном, только о здоровье Андрея.

А вот он, засранец такой, пользуется своим привилегированным положением и не гнушается! Например сейчас, урывает хоть и невинный, но, всё же, поцелуй в губы! Офигенная роскошь, особенно если учесть, что Леся две недели назад ему в любви призналась. Ему призналась, а мне нет…

В груди неприятно сжимается, и я отворачиваюсь.

— Посетители, на выход! — в палату заглядывает медсестра. — Часы посещения окончены!

— Ну всё, мы придём завтра, заберём тебя, — обещает Олеся, а я просто киваю Андрею на прощание.