«Вы сегодня не придёте в универ?»

«Нет, малышка. Сегодня у нас есть важные дела»

Хм… какие-то такие важные дела?

— Слушай, Олесь, — шепчет Лерка. — Может, приедешь сегодня ко мне? Отец по работе уехал на пару дней. Устроим девичник!

— Нет, не могу, — шепчу в ответ. — Я поеду на дачу. Нужно побыть одной и привести мысли в порядок!

Если честно, то я попросту боюсь, что если останусь в квартире без родителей, то Никита и Андрей непременно напросятся в гости и тогда… мало ли что может случиться?! Нет! Лучше уж я сбегу за город! Хорошенько подумаю и приму на счёт них какое-то решение.

— Ну ладно, как знаешь, — Лера хитро усмехается. Кажется, она не поверила, что на дачу я поеду в гордом одиночестве. Ну и ладно! Что я, с пеной у рта доказывать ей буду?

Вздыхаю и возвращаюсь к своему телефону. На нём уже несколько горячих сообщений, которые ужасно отвлекают меня от мыслей об учёбе.

«Мы соскучились. Встретимся сегодня?»

Отвечаю скрепя сердце:

«Нет, я еду с ночевой к подруге. Сегодня никак!»

Конечно, этим двум я не собираюсь говорить, что на дачу поеду. Они, ведь, непременно напросятся со мной!

«Хорошо, Оленёнок, — Никита соглашается на удивление быстро. — Только веди себя прилично»

«Я всегда веду себя прилично. А вы сами-то будете приличными?»

«Конечно, детка. Мы будем милее твоих медведей. Настоящие пай-мальчики»

Недоверчиво усмехаюсь. Ну да, конечно! Так я вам и поверила!

Никита

— Заканчивай переписываться, Ник. Тут надо личные вещи сдавать, забыл? — Андрей хмуро смотрит на меня, стоя около входа в КПП.

— Ладно, — прячу телефон в карман, продолжая обдумывать ответы Оленёнка. Подхожу ближе к Андрею.

— Чего так долго?

— Ты сам просил узнать, чем она на выходных занимается. Я узнавал.

Андрей смотрит на меня с подозрением:

— Влюбился? — спрашивает строго.

— Я? — не могу сдержать усмешку. — Влюбился? Не пори чуши!

— Почему чуши? — Андрей отводит взгляд и серьёзно смотрит вперёд. — Ты молод, она молода и мила… Всё возможно.

— А ты, что, такой уж старик? — усмехаюсь.

— Десять лет в нашем возрасте — существенная разница, — с каким-то непонятным вздохом заявляет он. — Я не ищу любовь. А тебе, Ник, как раз пора бы влюбиться. А то иногда мне кажется, ты у нас социопатом вырос — вообще ноль эмоций. Что там за твоей татуированной шкуркой? Пади разбери…

— Вещи, — хмурый мужик в окошке кивает нам с Андреем. — Запрещёнку не несёте?

— Нет, — отвечает он.

Нас проверяют на метало детекторе и пропускают дальше.

— Слушай, я понять не могу, за хера он каждый раз спрашивает? Неужели те, кто несут наркоту в тюрьму, или ещё что-то незаконное, вот так просто возьмут и сознаются?

— Проверяет реакцию, — спокойно комментирует Андрей, когда мы проходим дальше и встаём в очередь из других посетителей. Металлическая дверь лязгает, и нас пропускают в зал встреч. — Если занервничаешь, или будешь вести себя неадекватно, тебя загребут.

— Ясно… — вздыхаю. — Ладно, так что ты там про любовь задвигал? Хочешь, чтобы я мы с Оленёнком жили долго и счастливо?

От этой мысли внутри что-то предательски сжимается, но я успешно гоню от себя это неприятно сосущее под ложечкой чувство. И какого хрена я стал таким сентиментальным? Наверное, так на мужика влияет долгое воздержание. Начинаю в голову странные мысли лезть…

— Не хочу, — Андрей передёргивает плечами, запоздало отвечая на мой вопрос. — Я, вообще, не хочу, чтобы она пострадала.

— Что-то поздновато ты спохватился! — складываю руки на груди и поднимаю брови. — Или ты думал, что когда всё вскроется, она спасибо нам скажет за то, что мы её отца в тюрягу посадили? Ты же помнишь, как она говорила: «Мы с мамой им очень гордимся». У неё конкретные розовые очки на счёт папашки!

— Что ж, скоро ей придётся их снять, — Андрей хмурится, вглядываясь в заключённых. Находит нужного, и мы направляемся к нему.

При виде отца у меня внутри всё сжимается… Я даже натянуть улыбку не могу — мне хреново просто от одного вида… Когда-то успешный владелец малого бизнеса, теперь отец выглядит так, что на него страшно смотреть. Лицо осунулось, под глазами залегли тёмные круги. Взгляд полон тоски и скорби по прежней жизни, которую теперь, видимо, он мысленно похоронил.

— Привет, брат, — Андрей улыбается ему, и мы подходим ближе.