Мои глаза дико расширяются, когда я чувствую пропахшее алкоголем и потом тело, что прижимает меня к холодному кирпичу. Трое других стоят позади и с одобрением ржут, выкрикивая имя парня, который домогается меня!

От ужаса закладывает уши. Я слышу только сумасшедшее биение собственного сердца, когда мужчина грубо дёргает ширинку на моих брюках, возится в замочком куртки и распахивает её…

Я брыкаюсь, пытаясь вырваться, но… ничего не получается! К горлу подкатывает тошнота, когда я чувствую отвратительное дыхание прижимающего меня к стене отморозка.

— Пусти… — хриплю из последних сил.

— Что? — усмехается он, демонстрируя дырку на месте когда-то выбитого зуба. — Теперь уже не такая бойкая?

Его руки накрывают мою грудь прямо поверх кофты, а я содрогаюсь от отвращения. К глазам подкатывают слёзы, и перед ними от отсутствия кислорода начинают плясать тёмные мушки.

— Слышь, Серый, ты горло-то ей не сжимай так, а то ещё задохнётся, — один из нападающих прищуривается. — Нам не достанется!

Серый хмыкает и слегка ослабляет хватку. Как только я делаю судорожный вдох, и лёгкие вновь наполняются кислородом, то дико кричу что есть сил:

— ПОМОГИТЕ!

Андрей

— Да куда она подевалась? — нетерпеливо кручу головой в поисках одинокой фигурки в коротенькой курточке.

Следить за Оленёнком, да ещё и так, чтобы она не заметила тачку, оказалось непросто. Сперва мы вели Олесю от кафе, хотели подождать, когда она такси вызовет, поехать следом и напроситься к ней в гости, потому что одного поцелуя в уборной было ой-как недостаточно!

Но Леся, видимо, передумала вызывать такси, и двинулась в противоположном направлении.

Дорога там односторонняя, и нам пришлось объехать целый круг, чтобы опять иметь возможность поравняться с ней. Мы с Ником поняли, что Леська идёт на остановку, но почему-то, когда мы снова выехали на нужную дорогу, возле остановки её не было.

— Потерялась, — хрипит Никита.

И я чувствую что-то недоброе. Её нигде нет! Мы уже третий раз по её маршруту проезжаем, а Леся словно в воду канула!

— Так, бросаем тачку, идём пешком! — решительно заявляю, останавливаясь в неположенном месте.

Слабая надежда на то, что она просто увидела нашу машину и теперь пережидает где-то, пока мы не свалим, ничуть не успокаивает. Забираю из машины телефон и бумажник, а Ник уже идёт ко мне от багажника с битой наперевес.

— Если она просто спряталась от нас, это её напугает, — хмурюсь, глядя на биту.

— А если не просто? — Ник сплёвывает на землю. — В этом района вечно куча отморозков тусуется. Стоит отойти от центральной улицы, так там по подворотням одна пьянь и сброд!

— Ладно, бери биту, — киваю согласно.

Переходим дорогу и оглядываемся по сторонам. На улице никого! Блядь! Да где же её искать?!

Напрягаю слух и закрываю глаза. Сердце бешено колотится в груди, интуитивно чувствуя опасность. Вспоминаю то, каким способом мы с Олесей познакомились. Наняли мелких хулиганов, чтобы они её припугнули, а мы спасли. Сейчас же внутри холодеет от одной только мысли, что в этот раз всё могло случиться по-настоящему.

Чёрт возьми! Если это наказание свыше за наши проступки и враньё, то я себе этого не прощу!

Боже, пожалу йста! Покажи нам, где её искать! Прошу…

Распахиваю глаза и слышу сдавленный крик. Он доносится откуда-то из глубины домов…

Мы с Ником взволнованно переглядываемся и срываемся на бег. Мимо мусорок и каких-то стрёмных подворотен, туда, где, как нам кажется, слышится какая-то возня. Звон стеклянных бутылок, гогот и… сдавленные стоны!

Задыхаясь, останавливаемся возле очередной арки и заглядываем в темноту.

В глубине я смутно вижу какие-то силуэты.

— Олеся?! — Никита повышает голос, и мы оба двигаемся вперёд, совершенно не представляя, с кем, или с чем там столкнёмся.

— Вам чё надо? — мужские голоса, и женские всхлипы. Блядство, даже если тут не Олеся, надо помочь. Тоже, ведь, девушка. Чья-то дочь, чья-то возлюбленная…

— Свалите! — говорю отрывисто, резко. Глаза слепит в темноте, но вскоре они привыкают.

Мы подходим всё ближе. Я сжимаю кулаки, Ник устрашающе размахивает битой.

Адреналин выбрасывается в кровь, и я уже готовлюсь к драке, как вдруг… до моего слуха доносится слабое:

— Андрей…

Сердце уходит в пятки, я резко останавливаюсь, шаря взглядом в переулке и… вижу ЕЁ!

У стены, за спинами козлов, которые непонятно что тут с ней делали!

Дикая ярость разливается по венам как горючая жидкость.

Один чирк спичкой, и я взрываюсь!

Размахиваюсь и без предупреждения врезаю по челюсти стоящему ближе всего ко мне отморозку. Ник заносит биту…

Ну всё, понеслось!