— Быть может, это гражданин Кравцов его пырнул? Узнал, что вы спали с ними обоими и решил поквитаться?

— Вы ненормальный?! — терпение лопается, и я вскрикиваю. Вспоминаю всё, что мне когда-то рассказывал отец о работе следователей. Часто им приходится «закрывать» мелкие преступления как раз таким неприглядным способом. Вешая их на тех, кто просто был рядом в момент совершения.

— Девушка! — следователь тоже раздражается.

— Вы знаете, кто мой отец? — внезапно решаю разыграть эту карту.

— И кто же?

— Фамилия «Лугина» вам ни о чём не говорит? — сверкаю глазами. Ну уж нет! Я не позволю этому лентяю обвинить Никиту в том, чего он не совершал!

Следователь напрягает лоб, будто вспоминая, а уже через несколько секунд поднимает на меня поражённый взгляд.

— Что… та самая Лугина? Дочь судьи?

— Да! — выпаливаю. — Я знаю всё о вашей так называемой работе! Не вздумайте «повесить» это на Никиту! Андрей очнётся и подтвердит мои слова!

— Если очнётся, — вставляет грузный мужчина.

— Так! — вскакиваю со стула. — Знаете что! — меня так и распирает от негодования. — Если у вас нечего мне предъявить, то я ухожу!

Гневно сверкаю на него глазами и встаю со стула, направляясь к двери.

— Подождите! — кричит мне в след мужчина.

— Я отучилась почти три курса на юридическом! — истерично воплю. — Я знаю свои права! Если вы мне ничего не предъявляете, то вы не можете меня задерживать! Я вам описала нападавшего! Его и ищите!

После этих слов громко хлопаю дверью и, тяжело дыша, выхожу в коридор.

Размашисто шагаю к выходу, около которого замечаю Никиту.

— Долго ты, — вздыхает он.

— Тебя раньше отпустили? — непонимающе переспрашиваю.

— Да, — кивает он, сгребая меня в охапку, зарывается носом в моих волосах, делает вдох. — Я рассказал им, как было дело, они не поверили. Взяли подписку о невыезде и отпустили.

Никита такой тёплый и большой. Его объятия расслабляют. Я прикрываю глаза, чувствуя, как пронизывающий тело холод отступает.

— Лесь, я всё понимаю… — внезапно говорит он.

— Ты о чём? — шепчу, не открывая глаз.

— Об Андрее. Я… всё слышал. И хочу сказать, что всё понимаю.

— Что ты понимаешь? — пытаюсь отстраниться и заглянуть ему в глаза.

— Ты любишь его. Я знаю. Вижу, как ты переживаешь, — он стискивает зубы. — Это ничего. Слышишь? — голос Никиты подрагивает. — Я просто хочу, чтобы ты была счастлива. Пусть даже не со мной…

Он говорит так, будто сейчас попрощается со мной. От этого меня снова прошибает озноб.

— Ничего ты не понимаешь! — отвечаю резко. — Думаешь, если бы тебя ранили, я бы переживала меньше?!

— Я не… — оторопело отвечает, наконец, позволяя мне посмотреть ему в лицо.

Красивое, печальное, самоотверженное…

Даже странно, что меня от понимания того, что «он всё понимает и отпускает» прошибает на злость.

— ТЫ ДУРАК! — гневно цежу сквозь зубы. — Думаешь, о тебе я бы не переживала?!

— Наверное да, но…

— Ой, всё!!! — у меня заканчиваются доводы, а руки чешутся отвесить ему пощёчину, чтобы привести в себя. — Не хочу об этом говорить, ясно?!

— Ясно… — Никита несмело улыбается.

— Чего улыбаешься? — снова нападаю. — Нам Андрея надо найти! Ты нашёл его?!

— Вообще-то да, — хмурится. — Пока ждал тебя, обзвонил больницы, его отвезли вот в эту, — показывает мне адрес на карте в телефоне.

— Вот и поехали! — воинственно устремляюсь к двери. — Вызывай такси!

Андрей

Где-то под ухом противно пикает медицинский прибор. Во рту сушит и почему-то сложно сделать вдох полной грудью. Пытаюсь пошевелиться, но от малейшего движения начинают ныть рёбра. Хочу позвать кого-то, но язык тоже не слушается.

В голове какой-то странный вертолёт. Тело кажется тяжёлым и неуправляемым. Я пытаюсь вспомнить, как оказался там, где я теперь есть, но воспоминания ускользают. Я словно солнечные зайчики поймать пытаюсь. Вроде бы, касаюсь одного, но он тут же исчезает…

Перед глазами встаёт заплаканное лицо Олеси… словно шёпот ветра в ушах звучит её нежный голос: «я люблю тебя…»

Мне это приснилось? Или было взаправду? Сейчас почти невозможно разобрать.

— Он очнулся? — словно из-под толщи воды доносится голос Никиты.

— Не знаю… — теперь слышу Олесю.

Олеся, милая… я тебя слышу! Я тут! Я в сознании, просто глаза открыть не могу! Веки словно свинцом налиты!

— Андрей, ты слышишь нас? — ласковая ладошка накрывает мою, и я изо всех сил стараюсь сжать её в ответ.