Он улыбается, глядя нам вслед, а мы с Лесей послушно выходим в коридор.

Спускаемся к тачке, и я открываю перед ней дверь.

Садимся в салон. Оборачиваюсь к ней. Демонстративно долго разминаю шею.

— Ты чего? — спрашивает Леся.

— Да вот, что-то шею потянул, — смотрю на неё с несчастным видом.

— Может, подушка неудобная? — она смотрит на меня с сочувствием.

Чёрт… какая же она охрененно милая…

— Да, очень неудобная, — отвечаю после небольшой паузы. Пока смотрел в её нежное, но немного усталое личико, чуть не забыл, что надо отвечать. Так и хочется добавить, что подушки на её кровати пипец удобные, и одна ночь на них уж точно исцелит меня, но… не решаюсь переть напролом. Почему-то мне до сих пор кажется, что мир между нами очень хрупок. Я лелею его. Не хочу спугнуть её расположение.

— Кхм-кхм! — кашляю, а потом прикладываю руку к своему лбу. — Пощупай, мне кажется, у меня жар?

Леся, конечно же, всё принимает за чистую монету и прикладывает к моему лбу ладошку.

Сосредоточенно трогает, придвигаясь ближе. А я кайф ловлю от её запаха… От прикосновений…

— Нет у тебя никакого жара! Что ты выдумываешь?

— Горло ужасно болит, — жалуюсь, изо всех сил показывая, как я несчастен. Чёрт! Как бы мне хотелось сыграть с ней в медсестру и пациента… я знаю пару отличных рецептов, которые безотказно помогут мне встать на ноги. Да… встать… видимо, не только на ноги.

— Слушай, может, ты инфекцию подхватил, пока мы по больницам ходим? — обеспокоенно говорит она.

— Да, вполне возможно! — согласно киваю.

— Ещё где-то болит?

— Да, — беру её за руку и кладу себе на грудь. — Вот тут.

— Лёгкие?

— Угу, — веду её ладошкой ниже. — И тут.

— И живот тоже? — хмурится Олеся.

— Да… и тут…

Опускаю её руку ещё ниже… гораздо ниже талии, и она с укоризной смотрит на меня.

— Никит? Ты что, симулируешь?

Твою ж… видимо, переборщил!

— Лесь, ты всё время думаешь про Андрея, — решаю сказать всё как есть. — А я… тоже болен.

Смотрю ей прямо в глаза. Это правда. Я, и правда, словно заболел ею. Каждую минуту думаю о ней. И когда её нет рядом мне очень больно.

— Больно, когда ты не рядом, — вздыхаю.

— Никит… прости, что не обращала на тебя внимания… — опускает глаза Олеся. — Просто Андрей… понимаешь, его ранили из-за меня. Я… — она вздыхает. — Чувствую вину! Если бы с ним что-то случилось, я бы…

— Детка, — сгребаю её в охапку, видя, как дрожит её нижняя губка. — Всё в порядке. Он уже выздоровел! Всё хорошо!

От кайфа, что она так близко и нуждается в моём утешении, мне хочется улыбаться. Понимаю, что момент крайне неподходящий, но просто не могу сдержаться! Леся рядом… Такая ранимая и нежная… Она рядом и позволяет мне её обнимать… Гладить шёлковую кожу, перебирать рассыпанные по плечам волосы…

— Я тебя люблю, — выдаю на выдохе. — Чёрт, как же я тебя люблю!

Леся всхлипывает и прижимается ещё плотнее.

— И я тебя, Никит, — признаётся негромко. — И я тебя очень люблю… влюбилась в первого взгляда!

— А… как же Андрей? — непонимающе переспрашиваю.

— И его тоже люблю, — шепчет. — Думаешь, это ненормально? Я ненормальная, да? Раз люблю вас обоих…

— Нет, маленькая… — сжимаю её ещё крепче. — Ты — самое чудесное создание в этом мире. В тебе столько доброты, что хватило на любовь к двоим… Я тобой восхищаюсь, Лесь! Я без тебя не могу…

— И я без тебя. Пыталась внушить себе, что могу, но в итоге, — вытирает вздёрнутый носик пальцами. — Не могу. Ни без тебя, ни без Андрея.

Она молчит несколько секунд, а потом добавляет решительно:

— И я прощаю вас, — стреляет в меня взглядом. — Но только больше мне никогда не ври! Ясно?

— А про больное горло можно? — лукаво усмехаюсь и тянусь к её губам.

— Ну если только про больное горло… — хихикает, а потом прикрывает глаза, и я касаюсь самых нежных губ в мире страстным поцелуем.

Олеся

— Эй, Андрей, погоди! — не успеваю бежать за Заречным по коридору больницы. Сегодня его выписали. Наконец-то! — Тебе нельзя…

— Что, малышка? — улыбается он, оглядываясь на меня.

— Не знаю… Так быстро двигаться? — смотрю на него с сомнением. До сих пор жутко волнуюсь за его здоровье. Кажется, одно неосторожное движение, и его рана снова откроется!

— Олесь, всё хорошо, честно! — он резко останавливается, а потом чмокает меня в щёку. — Пошли уже! Я больше ни минуты не хочу тут задерживаться!