На глазах выступают слёзы, и я начинаю плакать навзрыд. Громко, неудержимо. Совершенно теряюсь в собственных ощущениях и перестаю понимать, что чувствую… Грудь заполняет раскалённая лава, и, кажется, единственный способ избавиться от неё — выплакать всё, что скопилось!

Сгибаюсь пополам, дрожа всем телом… Уже в следующий момент дверь гостиной открывается, и в комнату заходят Ник и Андрей.

Они выглядят обеспокоенными, и быстро подходят ближе:

— Лесь, что с тобой? — в глазах Никиты столько сочувствия, что мне от этого становится ещё хуже.

Они садятся рядом и обнимают меня, без слов понимая, что сейчас я совершенно не способна ответить ничего связанного.

Никита гладит меня по спине, а Андрей берёт за руку, протягивая стакан воды.

— Выпей, детка, тебе станет полегче.

Делаю несколько глотков, и пытаюсь отдышаться.

— Что случилось, Лесь? — повторяет свой вопрос Никита.

Я смотрю в его красивое, но такое взволнованное лицо и просто мотаю в ответ головой.

— Нет… нет… нет…

Кажется, то, что я узнала от Влада делает ситуацию ещё хуже. Мир уходит из-под ног. Я уже не понимаю, кому должна верить!

— Тсс… — Андрей целует мою ладонь, а потом нежно прижимает её к губам.

— Что мы можем сделать? — Ник всё ещё пытается пробиться ко мне через потоки истерики.

Выпиваю стакан до дна и вытираю лицо.

— Я… я… — голос некрасиво ломается, горло сдавливает от всхлипов. Жадно хватаю ртом воздух, пытаясь обуздать свои эмоции. Отчаянно вытираю глаза, а потом смотрю на сидящих рядом мужчин. Делаю паузу и говорю:

— Я хочу посетить вашего отца в тюрьме, — смотрю на Ника. Потом перевожу растерянный взгляд на Андрея: — то есть твоего брата.

Они оба поднимают на меня озадаченный взгляд.

— Зачем?

— Мне это нужно… — шепчу потрескавшимися губами. — Прошу. Организуйте мне эту встречу. Я… хочу узнать всё. Хочу, чтобы он рассказал мне свою версию.

Мужчины переглядываются между собой, хмурятся, а потом… медленно кивают в ответ.

Андрей

Мне по-прежнему кажется, что идея дурацкая. Я не доверяю ей. Точнее, её отцу. Не знаю, как он мог внушить всё это Леське, но, кажется, она под его полным контролем. После её последней выходки мой тумблер недоверия окончательно перещелкнуло. Однако, несмотря ни на что, я всё равно соглашаюсь на эту затею. Думаю, встреча с Васей прояснит всё. Если ещё есть шанс, что наша девочка не до конца потеряна, и может включить мозги, то это он.

Паркуемся возле СИЗО, в которое перевели моего брата после возобновления расследования его дела. Скоро будет первое заседание. А параллельно и суд над отцом Леси, куда моего брата вызывают свидетелем. Очередное испытание для всех нас. Я бы, вообще, не хотел, чтобы Олеся туда приходила, но… конечно, кто я такой, чтобы ей запрещать?

До сих пор не могу поверить в то, что она решила нас подставить! То, что я охренел — мягко сказано! В груди ноет от ощущения, что между нами всё безвозвратно разрушено. Кажется, доверие теперь невозможно вернуть. Мы с Ником первые подожгли этот мост… но вчерашняя выходка Леси просто взорвала его к херам!

Погружённый в свои мысли, глушу мотор тачки и выхожу из неё. Иду, чтобы открыть дверь Олесе, но там уже подоспевает Никита. Видимо, для него прощение даётся легче. Он изначально будто не до конца осознавал всю серьёзность ситуации… Ну, или осознавал, но был настолько оптимистично настроен, что наплевал на последствия, лишь бы добиться своего. Может, мне этого как раз и не хватает? Способности не думать, а просто действовать? Руководствоваться не только разумом, но и чувствами тоже?

От этих мыслей хмурюсь ещё сильнее, и вхожу в СИЗО. Представляюсь, передаю охраннику наши документы. Нас пропускают.

Притормаживаю, чтобы дождаться Олесю. Она ёжится, глядя по сторонам. Обнимает себя руками. Возможно, в этом Ник тоже был прав. Прокурорская работа — явно не для неё. И зачем родители заставляли свою нежную и впечатлительную дочь идти по своим стопам? Это же издевательство над её психикой! Оленёнок совсем не предназначена для такой работы. Она ласковая, милая, преданная… Но совершенно не чувствует людей. В юриспруденции это очень важно. Этот козёл, её отец, хотел пропихнуть малышку в прокуратуру только ради себя.

Как можно быть таким жестоким? По отношению к собственному ребёнку! Вот если бы у меня был ребёнок, я бы…

Твою ж мать! Я что, серьёзно сейчас о детях задумался?!

— Привет, сын! — моргаю, поворачивая голову в сторону вошедшего брата, который уже здоровается с Ником. — Андрей, — он кивает и мне тоже, а потом приглядывается к третьей гостье.

Сперва смотрит с недоумением, а потом прищуривается.

Олеся встаёт и протягивает Василию руку:

— Олеся Лугина, — однако же, мужества ей не занимать. — Приятно познакомиться.

Старший брат застывает в полном шоке…