Стоя сзади, препод дёргает вверх мою юбку и проводит пальцами по полыхающей алым коже.

— Скажи мне, Олеся, ты специально дразнишь меня?

— Я не… — шепчу, задыхаясь от паники.

Новый мощный шлепок обрушивается на мои полушария, и я забываю, как дышать.

— Ааа! — вскрикиваю, но он тут же шепчет предостережение:

— Осторожно, Оленёнок. Ты же не хочешь, чтобы тебя снова застукали на месте преступления. Не шуми!

— Я… — тщетно дёргаюсь в его руках. — Прекрати! Что ты делаешь!?

— Наказываю тебя, — повторяет он. — Я обещал декану, что наказание обязательно обрушится на твою задницу. Теперь выполняю обещанное!

Наглые пальцы касаются меня между ног и растирают намокшие трусики. Когда он дотрагивается до пульсирующего бугорка и грубо сжимает его между пальцами, у меня подкашиваются ноги от резкого, электрического разряда, что пронзает всё тело.

— Ммм… — не могу сдержать рваный стон.

По щекам текут слёзы, но я не понимаю, что именно их вызывает… Кажется, я чувствую что-то запредельное… Клубок ядовитых эмоций, что полностью отключает мой разум…

Шлепок. Шлепок. И ещё один…

Я стискиваю зубы, чтобы не кричать, и когда терпеть становится почти невыносимо, Андрей снова гладит меня между ног. Отодвигает в сторону мокрую полоску трусиков и раздвигает скользкие складки, дотрагиваясь до сердцевины.

Снова ласкает и заставляет сходить с ума от желания! Соски наливаются и твердеют, больно упираясь в холодную поверхность стола.

— Это всё очень дурно, Лугина, — цедит он сквозь плотно сжатые зубы. — Разве хорошая девушка может так сильно течь, когда её шлёпают по заднице?

Он снова отвешивает мне шлепок, и я до боли закусываю губы. Хорошая? Я уже давно не хорошая! И всё из-за вас! Из-за тебя и Никиты! Вы меня… развратили!

— П-п-прекрати… пожалуйста… — шепчу, рвано выдыхая.

— Правда? — издевательская интонация в его голосе не вселяет надежду на то, что всё закончится быстро. — Ты хочешь, чтобы я остановился?

С этими словами он вставляет палец глубже и резко двигает им внутри, заставляя меня содрогаться от сумасшедшего удовольствия. Кажется, будто я вся превратилась в оголённый нерв. Ощущения просто нереальные…

— Я пытался держаться подальше! Твою мать! — голос Андрея повышается, становясь злым и диким. — Но ты всё усложняешь!

Он перестаёт трахать меня пальцем и тут же расстёгивает ширинку на свои брюках. А потом… разводит мои ноги шире и в один рывок наполняет меня собой.

— Ааа… — стону, утыкаясь лбом в стол.

Его ладонь тут же накрывает мой рот. Кусаю грубоватую кожу, чувствуя на языке её соль…

На этот раз он двигается во мне совсем не так, как впервые… не нежно, не трепетно. Он врывается дико и воинственно! Так, будто, и правда, хочет наказать или… напугать меня! Преподать жестокий урок. Чтобы я навсегда запомнила это и… боялась его!

И отчасти у Андрея получается задуманное. Одной стороне меня становится страшно… В то время как другая…

Киска обхватывает его мощный ствол в тугой капкан. Острые всполохи удовольствия разносятся по телу, даря дикий, ни с чем не сравнимый кайф. Сердце и лёгкие будто объяты огнём. Чувствую, как крепко сжимаю его и…

Наконец, тело взрывается мощным спазмом. Я зажмуриваюсь, и будто теряю связь с реальностью, переставая понимать, кто я, где и что со мной происходит… Движения Андрея внутри только подстёгивают оргазм, и вскоре он тоже присоединяется ко мне…

Он сжимает в кулаке мои волосы и продолжает наполнять меня собой, изливаясь прямо внутрь…

Я не знаю, сколько длится наша агония, но через какое-то время, его захват слабеет, и сжимающие меня руки расслабляются.

Ватные ноги больше не держат, и я сползаю вниз, чувствуя удивительную лёгкость в теле и голове.

Андрей подхватывает меня и относит на диван.

Веки наливаются свинцом. Делаю над собой усилие и распахиваю их, встречаясь с его тяжёлым взглядом.

А потом улыбаюсь странной блаженной улыбкой и прижимаюсь к нему, утыкаясь лицом в белую рубашку.

Чёрт… кажется, я сошла с ума. Потому что сейчас моему накаченному эндорфинами мозгу плевать на последствия всего того, что произошло… Мне, вообще, на всё плевать! Впервые в жизни мне хочется стать совершенно безрассудной!

Олеся

Мы едем в машине в полном молчании. Так тихо, что я слышу взволнованное биение собственного сердца…

— Никит, включи музыку? — прошу, чтобы разрядить обстановку. Никита тянет руку вперёд, но Андрей опережает его в одно движение, быстро нажимая на жк-дисплей.

Из динамиков льётся негромкая расслабляющая мелодия, но мы втроём очень далеки до расслабления.