Олеся

Ужас сковывает горло. Липкий страх выступает на коже ледяным потом… В руках того, кто лапает меня, блестит что-то острое, металлическое…

Мне хочется закричать во всё горло, хочется вырваться, но тело будто не слушается! Конечности похолодели, став такими же, как лезвие ножа, что распарывает на мне одежду.

В этот момент моего полного отчаяния из переулка под аркой появляются двое.

— Олеся?! — такой знакомый голос. Господи, мне, ведь, не почудилось?! Это, и правда, Никита?

Быстро поворачиваю голову, изображение перед глазами начинает вращаться. Видимо, сказывается недостаток кислорода…

Мой мучитель отвлекается, отпускает меня, и я сползаю спиной по кирпичной стене. Кажется, всё это время я ничего не чувствовала. Вообще ничего! Страх за жизнь оказался сильнее всех прочих ощущений.

Сердце колотится так громко, что я почти не слышу голоса мужчин. Шарю рукой по грязному асфальту в попытке найти хоть какое-то подобие оружия. Наконец, мои пальцы касаются чего-то острого и холодного. Я тут же зажимаю предмет в руке и поднимаюсь на ноги.

Двое против четверых… Господи!

Передо мной разворачивается драка! С ужасом закусываю губы, вспоминая, что как минимум у одного из этой шайки есть нож!

Тут так темно, что я с трудом различаю, где кто!

Вижу, как мелькает белая бита Никиты. Ругань, крики…

Бросаюсь вперёд, но под ногами путается собственная сумка. Хватаю её, достаю телефон и набираю полицию.

— Алло! — кричу в трубку. — Скорее! Тут нападение! Приезжайте по адресу…

Кручу головой и вижу сбоку название улицы и номер дома. Выкрикиваю всё это в трубку, а потом снова бросаюсь вперёд.

— На тебе! — вижу, как запальчиво Никита укладывает очередного негодяя, и тот падает на асфальт от сильного удара.

— Сука! — ревёт тот, что хотел изнасиловать меня, и бросается на Ника со спины.

Понимаю, что Никита его не видит и бросаюсь наперерез, сжимая в руке тот самый острый осколок стекляшки, что подобрала с пола. Чиркаю им по куртке нападающего, и тот сдавленно хрипит, прижимая прорезанный рукав. — Ах ты мелкая тварь! — разворачивается, наступая на меня, но в этот момент на него сзади обрушивается Андрей.

Вижу, как в темноте блестит сталь ножа, и истошно воплю:

— У него нож!

Драка словно замирает. Всё происходит как в замедленной съёмке.

Андрей сперва уворачивается от удара, а потом… Боже… держась за бок, он падает на асфальт!

— Пиздец! — хрипит один из мужчин, слыша вдалеке сирену полицейской машины. — Валим!

Тот, который только что пырнул Андрея ножом оскаливается, а потом быстро бежит в противоположную сторону.

Никита, которому тоже знатно досталось, бросается за ними вдогонку, а я не начинаю истошно кричать:

— Андрей… Андрей!

Ник замедляется, оборачивается.

Я подползаю к лежащему на спине Андрею и расстёгиваю его пальто. С одного бока образуется огромное, дико пугающее кровавое пятно… Ткань пропитывается его кровью, становясь темнее и тяжелее, и в ледяном воздухе парит ужасный запах крови…

— Прижми! — командует Никита, беря меня за руку и надавливая на рану.

Я с ужасом смотрю в бледное лицо Андрея, который, кажется, сам не понимает, что происходит. Потому что он делает несколько упрямых попыток сесть, и лишь потом, когда силы окончательно покидают его, Андрей, наконец, смотрит мне прямо в глаза.

Дикая дрожь бьёт всё тело. В этот момент я понимаю, насколько сильно боюсь потерять его. Я просто не могу этого допустить… нет, пожалуйста… НЕТ!

— Тихо, Леся, — Никита стоит рядом на коленях и давит на рану поверх моей ладони. — Тихо, всё будет хорошо…

Его голос тоже дрожит. Я снова перевожу взгляд на Андрея. Он смотрит на меня очень серьёзно, а потом шепчет одними губами:

— Прости…

И, выдохнув это, закрывает глаза…

Олеся

Меня трясёт от дикой дрожи. Сердце заходится в бешенном ритме.

— Пожалуйста… — шепчу, цепляясь за последнюю надежду. — Я прошу тебя…

Смотрю в закрытые глаза Андрея и понимаю, как сильно боюсь его потерять. Грудь сдавливает невыносимо тяжёлой бетонной плитой. Мне сложно дышать… Неужели, это конец? Господи… прошу, только не так! Ощущение полного бессилия перед ужасным концом захлёстывает беспощадной волной. Вокруг словно становится ещё темнее. Слёзы капают на пропитавшееся кровью пальто Андрея, и я сдавленно шепчу:

— Не умирай… я люблю тебя… пожалуйста, просто живи!