Знаю, что мама мне верит. Ведь раньше я ещё никогда не предавала их с отцом доверие. Никогда не встречалась с парнями… и делала всё, чего они от меня ожидали.

Интересно, какой бы была моя жизнь, если бы я не встретила Андрея и Никиту? Наверное, я бы продолжала быть той, кого видят во мне родители? Жила бы жизнью, которую они для меня выбрали, и думала, что так и надо…

Но теперь, когда я иду по улице навстречу приключениям, чувствую, что мне жутко хочется немного пошалить! Что ж… уверена, сегодня мне обязательно выпадет такая возможность.

Андрей

— А теперь устрицы! — Олеся нервно двигает вперёд две тарелки. — Пробуем!

Я усмехаюсь и поднимаю брови. Весь вечер она ведёт себя очень странно. Мы сидим уже в пятом подряд кафе, и я уже с трудом передвигаюсь от всего того количества еды, что мы поглотили.

Однако ради неё я готов съесть даже быка. Оленёнок выглядит взволнованной. Теребит лямку сумки и постоянно смотрит на нас с Ником. Когда она волнуется, между её бровей залегает небольшая морщинка, а пухлые губки складываются недовольной галочкой. Охрененно мило…

Залипаю на ней на несколько секунд, забывая по пытку едой. Чёрт… как бы мне хотелось быть таким же безответственным, как Никита и просто наслаждаться вечером!

— Фу! — хмурится племянник. — Хрень какая-то. Никогда их не любил.

— Правда? — Олеся закусывает губы. — А ты, Андрей?

— Ради тебя съем, — стараюсь выказать энтузиазм. Устрицы — не моё. Сырой я могу есть только красную рыбу, а остальные морепродукты предпочитаю приготовленными.

— Тебе тоже не нравится? — растерянно спрашивает Олеся.

— Если честно, не особенно, — усмехаюсь. — А тебе?

— И мне! — с чувством говорит она, озадаченно глядя на каждого из нас по очереди. — И мне тоже! Ненавижу устрицы!

Я улыбаюсь, но Олеся, наоборот, кажется расстроенной.

Что с ней такое? Она достаёт свой телефон и принимается в нём что-то строчить. Она делала тоже самое и в предыдущих ресторанах…

— Дай-ка сюда! — Никита резко наклоняется вперёд и выхватывает у малышки смартфон.

— Эй! — её большие карие глаза ещё сильнее округляются. — Отдай!

Олеся тянется через стол, но Ник отворачивается от неё, опуская взгляд на экран.

— Какого чёрта, Никита?! Не читай! Это… личное!!!

— Ник, правда, отдай ей, — тру переносицу. Твою ж мать, с этими двумя складывается такое чувство, будто пиздец, который неизбежно накроет нас уже совсем скоро, может и вовсе не наступить… Однако, я знаю, что это ощущение очень обманчиво.

— Хм… — Ник быстро пробегается по её записям. — Серьёзно, татухи мои нравятся?

— Не читай! — Олеся подскакивает на ноги и тянется через стол.

— А у тебя, Андрей, ей смех приглянулся! — хмыкает Никита. — И, кажется, еда была испытанием, в котором мы с тобой заработали одинаковое количество баллов!

— Что? — теперь мне тоже становится интересно и я пытаюсь заглянуть в телефон.

— Прекратите! — Олеся, всё же, выхватывает смартфон у Никиты, и дрожащей рукой прячет его в сумку. — Нельзя так делать! Это личное!

— Это что за стремный список такой? — Никита складывает руки на груди. — Только не говори, что ты про нас с Андреем список составила, чтобы выбрать одного с наибольшим количеством плюсов?

— Да что ты такое говоришь! — Олеся краснеет как одна из лежащих перед нами креветок.

— Правда, что ли? — я смотрю на неё, и вижу неопытную девчонку. Чувство отвращения к себе снова накатывает. Блядь, какой же я мудак… Она же, почти ребёнок! Никогда ни с кем так далеко не заходила! А тут… сразу двое. Понятное дело, она растеряна.

Олеся отворачивается к окну, и непринуждённость, под эгидой которой проходило наше свидание, исчезает.

— Только не говорите, что вы сами не думали об этом… — малышка неопределённо обводит глазами нас.

— О чём? — уточняет Ник.

— О том, что нельзя вот так… — она понижает голос до шёпота. — Встречаться втроём!

— Почему же нельзя? — хмыкаю.

Конечно, я и сам прекрасно понимаю, что она имеет ввиду, но мне интересно, что ответит Олеся.

— Потому что… — она закусывает сочные губки. — Люди так не поступают… Это… ненормально…

— А тебе хочется всю жизнь прожить «нормальной»? — Никита откидывается назад, испытующе глядя на неё.

— Ну… да… — с сомнением в голосе отвечает Олеся.

— Нормально — это то, что внушают тебе другие! — с чувством говорит Ник. — В своей жизни ты сама должна решить, что для тебя «нормально»! Если ты хочешь сразу двоих, и получаешь от этого удовольствие, то что в этом ненормального?

Олеся кажется расстроенной и растерянной. Мне жутко хочется прижать её к себе и успокоить.