Он берёт моё лицо за подбородок и поворачивает к себе.

Яркие синие глаза прищуриваются, гипнотизируя взглядом, а потом он внезапно касается моих губ своими. Нежно проводит языком сперва по верхней, потом по нижней, а потом проникает им в мой слегка приоткрытый рот.

Боже… уже пора кричать и вырываться? Или… я могу вытерпеть ещё несколько секунд? Или минут… или… позволить этому безумию длиться всю ночь?

Олеся

Горячая ладонь аккуратно опускается мне на живот, я дёргаюсь в какой-то странной агонии, но Андрей хватает мои запястья, заводя руки за голову.

— Пожалуйста, не нужно… — голос становится таким хриплым, будто и не мой вовсе.

Брыкаюсь под наглыми руками, но в этот момент Андрей рывком дёргает на себя остатки моей несчастной блузки, обнажая налившуюся тяжестью грудь. У меня перехватывает дыхание. Возбуждение взрывается внизу живота, точно бомба.

— Ооох, — протяжный стон срывается с губ помимо воли. Выгибаюсь дугой, когда мужские пальцы отстраняют лифчик и сжимают соски.

Зажмуриваюсь. Лучше мне не видеть того, что они со мной делают… Так легче… Можно просто представить, что всё это мне снится. Такой пошлый эротический сон. Фантазия, не более того!

Наглые пальцы терзают острые вершинки. Мне хочется завыть оттого, насколько это приятно. Оттого, как меня то и дело дергает от острых как ток вспышек возбуждения.

Андрей ласкает губами шею. Его пальцы всё жёстче сдавливают соски. Чувствую, как они начинают пульсировать… Что-то на грани боли и блаженства…

Никита всё ещё целует бёдра. Там, между ног у меня настоящее пламя! Ткань трусиков пропитывается влагой. Моему воспалённому мозгу она уже кажется лишней. Все складочки набухают, томное давление не даёт лежать смирно, и я начинаю извиваться, как змея, желая получить хоть немного облегчения.

— Тише, детка, — произносит, Андрей. — У тебя давно не было секса? С виду ты такая скромница, но внутри с огоньком.

— Да, — вторит Никита, — скромная, но очень-очень грязная малышка.

Андрей шепчет свои пошлости мне прямо в ухо, добавляя горячего возбуждения в мою, и без того пульсирующую, мокрую киску.

— Я… никогда… — дыхание сбивается, и я беспомощно хватаю ртом воздух. — Никогда не… — боже, Никита отодвигает в сторону ткань трусиков. Сучу ногами по кровати, пытаясь отстраниться… или, быть может, наоборот, прижаться к его губам? Я совершенно запуталась!

— Что, Оленёнок?

— Никогда не занималась сексом! — чуть ли не выкрикиваю это признание, и оно повисает в сгустившейся тишине.

Никита замирает не секунду. Лишь на секунду, а потом…

— Значит, мы можем многому тебя научить!

— Нет… я не хочу учиться! — снова кричу, срываясь на всхлипы. — Не хочу! Не нужно…

— Ты, должно быть, отличница, правда, Олеся? — шепчет Андрей низким от возбуждения голосом. — Разве отличницы не любят учиться?

Господи! Он ещё и издевается!

В этот момент наглый язык касается самого чувствительного местечка.

Меня пронзает острым спазмом! Движения рук Андрея становятся все более откровенными. Жадными. Они сминают грудь, щиплют соски. Иногда легонько шлепают меня по груди, от чего из легких каждый раз выбивает воздух. С губ срывается громкий стон, всхлип… всё вместе!

Ноги подрагивают, в голове шумит! Мне становится безумно жарко!

Никита обводит по кругу клитор, а потом резко втягивает его в рот!

Я чуть ли не сгибаюсь пополам от остроты ощущений. Андрей, всё ещё держащий мои запястья не даёт мне этого сделать…

— Ну вот, а говорила, что не хочешь! — нагло усмехается Никита. — Но текущая киска никого не обманет.

Он продолжает сладко терзать мои самые интимные места. Бьёт языком по чувствительной горошине, а потом спускается ниже и вставляет его в дырочку…

В этот момент я совсем теряюсь.

— Поможешь мне, детка? — требовательно шепчет Андрей, отпуская мои руки.

В ответ я лишь невнятно мычу, не зная, чего он от меня хочет. Трезвые мысли улетают куда-то очень далеко. Безумный жар между ног не даёт сконцентрироваться…

От порочности собственных ощущений шумит в голове.

Андрей что-то делает с моими руками… Он опускает ладонь вниз и… Господи! Укладывает её на пышущий жаром член! Понимая это, я хочу отдёрнуть руку, но он не позволяет мне этого сделать!

— Давай, Оленёнок, покажи свою благодарность!