Я приподняла повязку и посмотрела в её ясные смешливые глазки удивительного небесного цвета. Агата была просто ангельским ребёнком. За прошедшую неделю я уже бесчисленное раз видела её, но налюбоваться никак не могла. О такой дочери можно было только мечтать.

Возможно, поэтому, а может, потому что она единственная родная кровь, или по ещё какой-то причине, Булыгин не запрещал ей абсолютно ничего. Носиться по дому — пожалуйста. Сидеть вместе со взрослыми за общим столом — легко. Ложиться за полночь — не проблема.

Возможно, кому-то бы показалось, что ничего удивительного в том нет. Многие родители позволяют своим детям чуть ли не всё. Но не будем забывать, в какой эпохе я пребывала ныне. Воспитание девочки дворянского рода — всегда подвергалось строгим условностям. Уж мне ли не знать. Даже с учётом того, что папенька мой, Иван Ипатиевич, тоже придерживался весьма лояльного подхода в отношении к детям, но даже нам с братом и сестрой и дозволялось так шуметь на весь дом.

При этом не скажу, что Агата как-то сильно избаловалась. Она не просто любила и уважала отца, а почти боготворила. Потому, если Василий Степанович всё-таки говорил идти на занятия, Агата послушно шла грызть гранит науки. Её обучали на дому.

А вот гувернантка ей досталась весьма консервативных нравов. Наверное, чтобы создать баланс в воспитании.

Я как раз собиралась ответить Агате, что ни капли не хитрила, как в гостиную вошла Изольда Пална — та самая гувернантка. Ещё у порога, завидев, в каком мы растрёпанном состоянии, Изольда Пална состроила такую мину, что даже лимон показался бы сладким.

— Опять вы за своё, — отчеканила она сердито. — Агата Васильевна, посмотрите на свои волосы. Вам не престало разгуливать в подобном виде. Немедленно идёмте в комнату. Я приведу вас в порядок.

Агата скривилась, а я поспешила прийти на помощь:

— Мы просто немного заигрались. Простите, Изольда Пална. Я сама отведу Агату и поправлю ей причёску.

— В таком случае советую поторопиться, — отчеканила гувернантка. — Вениамин Степанович уже прибыли. Девочке следует немедленно встретить своего дядю, как положено.

— Вениамин Степанович!.. — выронила Груня и чуть не лишилась чувств. — Здесь? Уже?

— Здесь, здесь, — нервно подтвердила Изольда Пална. — С минуты на минуту войдёт в дом и…

Груня не стала дожидаться завершения тирады. Бросилась стремглав к дверям, чуть не сшибла блюстительницу порядка и со всех ног понеслась встречать того, о ком не забывала ни на секунду за всё прошедшее время.

— Безобразие, — фыркнула гувернантка.

В этот момент мы с Агатой также спешно направлялись на выход, покуда нам не досталась ещё одна порция выговоров. Бесшумно добравшись до двери, мы выскользнули из гостиной, а заодно — из-под зоркого ока Изольды Палны, и бросились вверх по лестнице в детскую комнату.

Забежали, хохоча до коликов. Нет, мы вовсе не строили заговоров против гувернантки. На самом деле Изольда Пална в равной степени пугала и забавляла, но намерения её были искренними и добродетельными. А сейчас она и впрямь была права — нужно было привести в порядок Агату. Шалости шалостями, а Вениамин Степанович в этом доме был дорогим и не слишком частым гостей.

Я тоже ждала его прибытия, по собственным причинам. Очень хотела разузнать, как там дела в Аптекарском огороде, как закончился наш последний эксперимент с розовыми пилюлями. А главное — не заявлялся ли снова Ставрогин.

И ещё, самым краешком надежды, я тешила себя мыслью, что, возможно, опасность миновала. А вдруг?.. Может, всё-таки иногда случаются добрые чудеса, и зло как-нибудь само по себе отступает?.. Тогда я могла бы вернуться с Булыгиным-младшим обратно в Москву, снова заняться работой…

Нет, мне здесь нравилось. В поместье Василия было тепло, уютно и даже роскошно по сравнению с тем флигелем, где мы жили последние месяцы с Груней. Однако роскошь интересовала меня в последнюю очередь. Мне хотелось быть полезной для мира, а не просто играть в салки с восьмилетней девочкой. Славной и доброй девочкой, в которой я сама уже души не чаяла. И всё же мои амбиции никуда не делись. А тут я вела абсолютно праздную жизнь и начинала ощущать себя совершенной бездельницей.

— Так, садись сюда, — указала я Агате на стул и взяла расчёску с будуарного столика. — Сейчас заплетём тебе самые роскошные косы.

— А потом ещё поиграем в салки?

— Обязательно поиграем, — пообещала я, принимаясь за работу.

Волосы у маленькой княжны были густыми, немного вьющимися, оттого путались очень быстро. Хотя с такой роскошной гривой вполне можно было себе позволить ходить совсем безо всяких причёсок — и без того очень красиво. Но этикет есть этикет. Да и удобство не на последнем месте — всё-таки Агата была подвижным и озорным ребёнком.